Я отдал ей всего себя, даже про театр забыл. Она уверяла, что завязала с прошлым, но однажды я вернулся домой и нашел ее в луже рвоты. Пульс почти не прощупывался. Врачи назвали ее возвращение к жизни чудом. А уж то, что не пострадал плод внутри нее, просто сенсацией.
От монотонного повествования Бориса Марка начало клонить в сон. Наконец, Кудинов замолчал. И молчал довольно долго, Марк уже хотел его поторопить, когда он наконец продолжил:
– У нас мог родиться сын. Мог, понимаешь? Узнав, что она потом натворила, я хотел ее уничтожить, разорвать голыми руками.
– Ты уверен, что все это имеет хоть какое-то отношение ко мне?
– Не перебивай, Маркуша, я еще не закончил.
– Прекрати называть меня дурацкой собачьей кличкой!
– Еще чего! – Борис уселся на землю. – Маркуша. И ты садись.
Марк действительно устал и, хотя обороняться из положения сидя сложнее, все же послушался, дабы не провоцировать Кудинова.
– Продолжим? Ох, дальше очень интересно. Ты, поди, слышал устоявшуюся фразочку, о бывших наркоманах? Наверняка, понимаешь, к чему все идет. Ты же не дурак. Не заставляй меня думать иначе. – Боря дождался, пока Марк кивнет и продолжил. – Фраза верна процентов на восемьдесят пять. Если сам не побывал в той шкуре, никогда не поймешь, насколько тяга сильнее тебя самого и всех уговоров, угроз и увещеваний. О, все слова на букву «у», забавно.
Борис часто делал акценты на такие вот идиотские совпадения.
– Моя женушка оказалась из тех, кто не слезает окончательно. И вот здесь самое интересное, слушай внимательно. В одну из страшных ломок, она призналась, что была беременна и не от меня вовсе.
– Какая дичь! – протянул, Марк. – Ты еще скажи…
– Паскуда ты, Маркуша. – Боря молниеносно вскочил на ноги и преодолев разделяющее их расстояние ударил Марка в лицо рукоятью пистолета. – Хорошо тебе было с моей наркоманкой-женой кувыркаться? – он смотрел сверху вниз на то, как Марк прижимает ладонь к разбитому носу. Кровь просачивалась сквозь пальцы, текла горячими ручейками по коже.
– Ты больной! – прогнусавил Марк. – У меня никогда не было знакомых наркоманок.
– Сюрприз! – Борис развеселился, отошел в сторонку и плюхнулся в траву. – Что, если я скажу тебе, что она не просто была, а есть вот прямо здесь и сейчас.
– О чем ты? – Марк начинал догадываться, о ком речь, и не мог поверить, все еще надеясь, что Борис просто слетел с катушек и бредит.
– Вот-вот, она не кто, а – что! Мою жену, да – по документам она все еще моя жена, зовут Амалия Кудинова.
Марка будто бревном по голове ударили. В черепе что-то лопнуло и зашумело. Он даже не сразу понял, что в Борином пересказе имеется огромная нестыковка. Воронов видел сына Амалии. Семилетнего пацана. Дети не растут как грибы.
– Кажется, я догадываюсь, о чем ты думаешь, Маркуша, – продолжил насмехаться Борис. – Тот мальчишка не сын Амалии. Он просто похожий на нее маленький актер. Я придумал эту сценку специально для тебя. Тебе понравилось? Ну не мог же я просто прислать тебе обычную записку. Разве так было бы честно? – Борис говорил ласково, почти заискивающе. Тем более контрастным показался переход его тона в жесткий, ненавидящий: – Нашего
– Она же актриса. Почему ты так уверен, что она не солгала? – Марк закашлялся, кровь попала в горло.