Книги

Охота на охотника

22
18
20
22
24
26
28
30

– Марина Леонидовна Райская, – едва слышно, уткнувшись взглядом в столешницу, пробормотал Ренат Ильич. – У них с теткой одна фамилия почему-то, Калерия Стефановна тоже Райская… была. Про Марину Леонидовну я, может, и не знал бы, но она обычно картой расплачивалась, вот и… Правда, в этот раз почему-то наличными. А вы думаете, это она? – в голосе было столько мольбы, что хотелось подать несчастному управляющему милостыньку.

– Ренат Ильич, – укоризненно проговорила Арина.

– Да я ничего, ничего, – засуетился тот. – Я же просто… мне же не все равно. Извините.

Нервничаешь, господин хороший. В меру, но нервничаешь. Не хочешь выгодную клиентку терять? Ну так клиентка специально «на Филиппа» ходила, так что вряд ли она в твоем «Сладком месте» еще появится.

– Вы меня тоже поймите, – заговорил вдруг управляющий. – Она ведь не просто клиентка, понимаете?

– В каком смысле?

– Ну… я вам в прошлый раз не сказал, но Калерия Стефановна была совладелицей клуба.

– Вот как?

– Когда Филипп начал у нас работать, она с владельцем как-то договорилась.

– И кто у нас владелец?

– Да я его сам в глаза никогда не видел, все через представителей, ну и по документам, сами можете поглядеть, он, по-моему, в России уж лет десять как не появлялся.

– Ладно, пусть. Так что там с почившей старушкой, которая, оказывается, совладелица вашего сладкого заведения?

– Так ведь Марина Леонидовна – ее единственная наследница! Другой-то родни нет, Калерия Стефановна сама говорила, что ее младшая сестрица родила незнамо от кого чтоб было кому в старости стакан воды подать, а сама померла до пятидесяти не дожив, и стакан воды не понадобился. По-моему, Калерия Стефановна сестру свою не жаловала. Но Марина Леонидовна ее, выходит, единственная родня. И теперь, значит, она будет хозяйкой! Она-то про это еще не знает, скорее всего, про долю в клубе то есть, но мне-то сейчас каково, поймите!

Арина понимающе покачала головой. Объяснение было хорошим. Да что там, отличное просто объяснение. Никто не хочет ссориться со своим хлебом с маслом. И если таинственная Марина Леонидовна теперь твоя, Ренат Ильич, хозяйка, твое беспокойство очень даже понятно. Непонятно другое: почему, «выдав» свою новую хозяйку, ты не расслабился? Может, ты вовсе не из-за нее нервничаешь? Но чего-то ты опасаешься, друг ситный. Руки не дрожат, веки не дергаются, но намечающаяся меж сивых волосиков лысинка поблескивать начала – с чего это ты, господин хороший, потеть вздумал?

Погоди, Арина… Лысинка? Меж сивых волосиков?

Черт! Черт, черт, черт! Ярослава же сказала, что один из блондинистых волосков – тот, что покороче – мужской! Ай-яй-яй, возмутился ехидный внутренний голос! Как же ты ухитрилась про это в прошлый раз не спросить? Какой из него, видите ли, убийца! Стиль преступления, понимаешь, слишком демонстративный. Стиль стилем, а ведь этот господин и диск с записью наблюдения из того коридора мог запросто свистнуть. Типа: теперь никто не докажет, что я к погибшему подходил. Пальчики-то вообще ничего не доказывают, мало ли за каким чертом управляющий заглядывает в подведомственные помещения – порядок проверяет. То есть нахождение в кабинете его отпечатков вполне закономерно. А волосок – на рубашке покойного. Улика тоже не сказать чтоб очень веская, но все же свидетельствует о каком-никаком близком контакте. Нет, обниматься не обязательно, но стоять, чтоб свой волос на соседа уронить, надо вплотную. И явно в тот самый день – уж наверняка стриптизер костюмы свои в порядке содержал и рубашки ежедневно менял.

– Ренат Ильич, я в прошлый раз один вопрос забыла вам задать, – она сладко улыбнулась. – А вы сами в тот день с Филиппом разговаривали?

Он опять надолго замолчал. Глядел куда-то в угол, перекладывал бессмысленно что-то на столе, вздыхал. Потом махнул рукой:

– А! Донесли все-таки? Ну разговаривал… Как раз перед тем когда… В коридоре я его поймал. Он уже в костюме был, как раз шел в кабинет – не в мой, а в, ну вы понимаете, – проверить, все ли в порядке. А я за ним.

– И? – поторопила Арина.