Книги

Ничего хорошего

22
18
20
22
24
26
28
30

Роуз повернулась к своему столу и продолжила бурную деятельность. Я бросила взгляд на горы корреспонденции, пытаясь не «следовать по стопам Ковингтона». Род Сквайерс часто высмеивал одного из парней, который раньше работал в нашей конторе. Парня звали Дэйви Ковингтон, и он частенько тайком читал письма, адресованные Батталье. Он вставал напротив Роуз, начинал непринужденный разговор, а сам сканировал взглядом перевернутые письма окружного прокурора. Батталья не раз ловил его с поличным. Когда Дэйви начал сплетничать о мошенничестве, совершенном конгрессменом, задолго до того, как было заведено официальное дело, окружной прокурор ненавязчиво посоветовал ему найти другую работу в пятнадцати милях от нынешней. Меня очень подмывало заглянуть в корреспонденцию, но, памятуя, о наказании, я сумела обуздать этот порыв.

Я взяла свежий «Юридический вестник» и просмотрела заголовки. Апелляционный суд рассуждает о постановлении, согласно которому полиция имела право на досмотр чемодана, брошенного на Автобусном терминале портового управления. Кажется, это интересно, и я сделала себе пометку в блокноте: напомнить Лоре, чтобы она вырезала для меня эту статью.

Тут до меня донесся знакомый запах «Монте-Кристо № 2», и я поняла, что Батталья идет сюда, собираясь позвать меня в кабинет. Мы с Родом очень ценили это пристрастие окружного прокурора, оно всегда помогало нам, когда он совершал неожиданные прогулки в наш конец коридора. Неизбежный сигарный дым и запах всегда опережали его на несколько секунд, и Роду хватало времени снять ноги со стола, а мне — надеть туфли.

— Есть новости, Алекс? Давай заходи.

Он поражал меня тем, что мог делать четыре дела одновременно. Я была уверена, что Батталья не упустит и не забудет ни слова из моего рассказа, хотя при этом он просматривал письма, которые Роуз только что распечатала ему на проверку, и прикидывал, с какого из двух звонящих телефонов (а всего их у него в кабинете шесть) снять трубку в первую очередь.

— Ты должен ответить на звонки, Пол? Я могу подождать.

— Нет, сенатор может перезвонить позднее. Он давит на меня с принятием того закона по правам потерпевших, и мне нравится заставлять его нервничать. А второй разговор не займет больше минуты. Садись.

Батталья нажал мигающую прозрачную кнопку и возобновил разговор:

— Да, она у меня. Что ты хочешь? — Пауза. — Подожди.

Он посмотрел на меня:

— Что ты знаешь про мужа и семью Доген?

И задал еще три таких же безобидных вопроса.

Я выдала ему всю имевшуюся у меня информацию и спросила себя, какой газете он отдает такое предпочтение. В этом он был мастер, никогда не сообщал лишнюю информацию, но всегда подкармливал доверенных журналистов лакомыми кусочками, которые и так в скором времени должны были стать достоянием общественности. Я слушала, как он легко и уверенно ведет разговор. Что-то из сказанного собеседником польстило прокурору, и он широко улыбнулся. Я тоже улыбнулась, глядя на его тонкое лицо, орлиный нос и густые седеющие волосы. Когда дело доходило до общения с прессой, Батталья был настоящим гением.

— Теперь они оставят нас в покое на какое-то время. Итак, есть у нас зацепки, о которых я не знаю?

Я рассказала ему о вчерашнем совещании и своих планах на сегодня.

— Ты знаешь, в Медицинском центре нет ни одного человека, который радовался бы этой газетной шумихе, особенно статьям про плохо организованную охрану.

— И все же, Пол, мы должны признать...

— Просто постарайся, Алекс, чтобы подобная информация не просачивалась в прессу. А то люди, которым жизненно необходима операция или лечение, выписываются из больницы, будто это лепрозорий. И не только из нашей больницы, я получаю звонки из Пресвитерианского госпиталя в округе Колумбия и Маунт-Синай. Можно подумать, что они пишут о Центральном вокзале или о ночлежке на Бауэри, а не про медицинское учреждение. И еще кое-что. Прямо перед тобой у меня был Пэт Маккинни. Он сказал, что шеф Макгро звонил ему и выражал недовольство по поводу твоего вчерашнего поведения в участке.

А это означает, что козел козла видит издалека. И Маккинни, один из моих начальников, который спал и видел, как бы поставить меня в неудобное положение, словно ужаленный сразу побежал жаловаться окружному прокурору. Я поморщилась, но промолчала, зная, что Батталья не любит разборок между своими.

— Я только хочу сказать, Алекс, что, очевидно, ты поступила правильно. Ты — ночной кошмар Макгро. Двенадцать лет назад, когда он еще командовал полицией Южного Манхэттена, он уже во всем мне перечил. Он никогда не мог работать с женщинами. Есть в нем что-то от неандертальца. Поэтому не дай ему достать себя.