Быков открыл второй ноутбук, поставил возле меня и вывел на экран фотографию пожилой краснощекой блондинки.
— Теперь, Саша, поговорим о твоем прошлом. Знаешь эту женщину?
Вот и наступил момент, которого я боялся. И ничего уже нельзя исправить. Но почему они так долго развлекались допросом и главное не оглашали? Меня не существует. Мне только год… Стоп! Не думать об этом. Держаться, успокоиться.
— Может, и знаю, но не помню, — ответил я и зевнул.
Быков включил видео. Краснощекая заговорила:
— Саша был сложным мальчиком, конфликтным, подраться любил. Никогда не уступит, со всеми спорит, и с нами, воспитателями. Слишком честный, все правду искал.
Она помнит меня ребенком?! Это что же, богиня позаботилась о моем прошлом, и у людей появились ложные воспоминания? Похоже, да, а значит, я спасен! Ощущение было, словно пальцы, сжимавшие горло, разжались, и я снова дышу! Наверное, от моих эмоций полиграф сошел с ума, но ничего, это нормально.
— Вспомнил? — обрадовался Быков и поставил запись на паузу.
Я мотнул головой:
— Нет. Эта женщина мне неприятна. И то, что она — моя воспитательница, я понял только из ее слов.
— Были ли у него друзья? — продолжила воспитательница. — Нет. Ни друзей, ни подруг сердца, хотя мальчик симпатичный. Когда другие играют, он в библиотеке сидит. Но учился при этом плохо, как назло все делал. Разве что с физруком нормально ладил, тот все таскался с ним, а когда умер, Саша совсем замкнулся. А физрук-то был тот еще. С титановой пластиной в голове, афганец бывший. Поговаривали, что и судим был, да не сел, сняли обвинение.
Ага, и физрук, значит, существовал, который мог меня научить и единоборствам, и привить любовь к футболу. Все логично, все сходится, даже цель в Лиловске обозначилась — известный тренер Белькевич. Так-то в продвинутую команду меня не взяли бы, а в городскую — вполне. А там, глядишь, и дело пошло бы.
— С его способностями Саша мог бы куда угодно поступить, да и берут-то сирот без экзаменов, но нет, втемяшилось ему, что хочет играть в футбол. А тут он прознал, что в Лиловске тренер толковый объявился и команду набирает, вот и рванул туда. И с тех пор ни слуху, ни духу. — Она смолкла, о чем-то задумавшись, и продолжила:
— Спрашиваете, мог бы он совершить преступление? Ой, не знаю. Помню, мальчишку сельского так бил, так бил, что тот в больницу попал. Что у Саши в голове, предположить трудно.
Вот, значит, какая история у Саши Нерушимого: юный волк-одиночка, искатель правды. Ай, спасибо, богиня! Теперь надо не выдать свою радость, она покажется подозрительной.
Я думал, на этом допрос закончился, но нет, он просто вышел на новый виток. И снова — откуда знание английского? Как звали физрука? Как звали отца? Люблю ли я животных? Мог бы я убить? Известен ли мне криминальный авторитет Топаз? В каком году началась Великая Отечественная? Как я отношусь к товарищу Горскому? Хотелось бы мне жить в США? Кто мне более симпатичен: Горский или Байден? Господи, старикашка и в этой реальности небо коптит!
И далее в том же ключе.
Во время перерывая я спросил:
— Скажите, а который час? И долго ли еще нам… работать?
— Да все, пожалуй, — ответил разочарованный Фарб.