– Не надо так шутить, клыки у него были острые и очень опасные, я даже представила, как ими он мне голову отгрызет, – грустно усмехнулась девушка. – Мне кажется, что я уже стала привыкать к тому, что все вокруг хреново, и в мою голову пришло понимание, что завтра будет еще хуже. И жить мы будем недолго и умрем в один день, разорванные каким-нибудь
диким зверем. Но почему-то все равно очень хочется жить, хоть и понимаю, что ничего хорошего уже не будет. А чем больше я мрачнею и переживаю, ты, мне, кажется, наоборот отвязываешься, тебе все становится по…, в общем ниже пояса. И это меня удивляет. Откуда это в тебе?
-Если честно, то, что ты испытывала, я пережил еще на станции, – пожал я плечами. – Один мой приятель, которому не повезло оказаться на одной из войн, как-то сказал, что даже к страху привыкаешь, он становится сначала обычным, а потом даже надоедает, и вдруг однажды наступает момент, когда перестаешь бояться. Опытные командиры обычно такое тут же замечают и отправляют парня в тыл, потому что он становится неадекватным и может с ножом выйти против танка – были у них такие случаи. Просто что-то в его голове ломается, и боец начинает вести себя неправильно. Вот и я сейчас такой же. А парни, когда побывают дома, в семье, снова начинают бояться, потому что вспоминают, что им есть, что терять. Вот мне бы сейчас домой, а потом можно снова сюда.
-Вполне понятно кстати объяснил, – как мне показалось, с облегчением ответила Вика. – А то я уже начала считать тебя героем. А так очень даже все ясно – тихо шифером шурша едет крыша не спеша. И у меня тоже едет.
Нормально все, мой герой и мой повелитель, мы всех победим и вернемся домой. Она встала и поцеловала меня.
– Все будет хорошо. Мы пройдем через все испытания, и потом будем смеяться, вспоминая, как все было. Когда-нибудь, если выживем…
– А если не выживем? – спросил я. –Что тогда?
– А что тогда тут вспоминать? –фыркнула девушка. –Было бы что-то хорошее, а то бег в крысином лабиринте, от одной беды к другой. Еще мяса хочешь?
– Знаешь, я вот о чем подумал, – задумчиво произнес я, поглаживая изрядно увеличившийся живот. – А если у нас с этой змеей метаболизм не тот, а если на нас ее мясо будет действовать как ГМО на крысят, что тогда?
– Если задумался о том, что жрешь, значит, наелся, – улыбнулась Вика. – А раз наелся, думай, мой герой, где мы ночевать будем. Почему-то мне кажется, что этот странный саблезубый котик не единственный зверь, который нас может посетить, ночь, насколько, мне известно, время хищников, и это не наше с тобой время, ты хоть и крут, а все равно местным зверям на один зубок с кариесом.
– А тут и думать нечего, – я кивнул на дерево. –Полезем наверх, наши предки всегда на деревьях от хищников спасались.
– Хорошо, а как нам быть с Дашкой? – задала она тот вопрос, на который у меня не было ответа. Одно дело движимое имущество и совсем другое, когда оно недвижимое. – Яйцо ты тоже на дерево затащишь?
– Бросим под деревом и будем за ним присматривать, – сказал я. – Если она вылупится раньше срока, мы ее к себе затащим, а если нет, то пусть лежит, может в таком виде она никому не понравится. Больше мне в голову ничего не приходит, а тебе?
– Есть у меня одна мысль, – пожала плечами Вика. – Можно отнести на корабль, пусть лежит в нем, там безопасно. Мы ушли не так далеко от него, часа за два доберемся, да и нам самим кстати возле него спокойнее будет, все-таки запах у него чужой, глядишь, хищников отпугнет.
– С одной стороны мысль сама по себе неплохая, но есть одно «но», – не согласился с ней я. –Только вот искин сказал, что для экономии энергии отключит систему жизнеобеспечения, а это значит, что мы внутри него спрятаться не сможем, да и Дару тоже, как ты думаешь, Дашке в виде яйца нужен кислород? Я думаю, что необходим, значит, и с ней туда нельзя.
– Может и нужен кислород, только эта девчонка-насекомое, все время у меня мужчину пытается отобрать, а меня это напрягает, – буркнула девушка. –Ладно, полезли на дерево, а она пусть валяется внизу, яйценосная наша, может ее какой зверь сожрет.
– Она же твоя двуяйцевая сестра, -заметил я. – Как ты можешь так плохо к ней относиться?
– Я ко всем, как хочу, так и отношусь, – Вика подошла к дереву и
замерла, не зная, что делать. Ствол уходил высоко вверх к самому небу, а первые ветки начинались метрах в пятнадцати над землей. – Это вообще мое дело, и я русская, значит, не толерантна. Ну что, мужчина мой, придумай, как нам на верх залезть, а то и нас сожрут ночью вместе с Дашкой, чего бы мне не хотелось.
– Кому суждено умереть на электрическом стуле, того не съедят на другой планете, – сказал я, задумчиво разглядывая ствол и толстую кору. – Лично мне гадалка нагадала, что я на горшке помру еще в детском саде, это мне мама сказала, а я выжил, так что и дальше буду жить.