Книги

Москва-36

22
18
20
22
24
26
28
30

Последовавшие за этим данные о том, что до тридцати процентов членов обкомов и шестидесяти процентов членов горкомов и райкомов кооптируются, а не избираются, впрочем, особого впечатления на слушающих также не произвели. Поэтому, окончательно прояснив для себя настроения членов ЦК, Жданов начинает тянуть время, рассказывая о вопиющих случаях бюрократии, сдабривая их забавными случаями, как в Ленинском районе г. Харькова, где все члены райкома оказались кооптированными, а о единственном избранном члене забыли, не приглашая его на заседания. Настроение зала заметно повысилось, чему также не в последнюю очередь содействовали звон посуды и запахи еды, начавшие просачиваться внутрь сквозь тяжёлые шторы. Сзади к Кирову подошёл секретарь и что-то шепнул ему на ухо.

— Регламент! — Председательствующий останавливает докладчика. — Вопрос, кажется, простой поэтому предлагаю голосовать по нему без обсуждения. Как, товарищи?

— Согласны, давайте голосовать… — раздалось несколько нетерпеливых голосов.

— Хорошо, кто за то, чтобы принять постановление о проведении марте-апреле выборов во всех партийных организациях страны, осудить кооптации, как нарушение устава партии… В зале появляются Сталин и Ежов, головы всех присутстствующих поворачиваются к ним, пытаясь понять по их лицам что произошло.

— … ну и вторым пунктом, — продолжает Киров. — целях ускорения выработки конституционного закона о выборах в Верховный Совет передать этот вопрос в Президиум ЦИК СССР.

Сталин улыбается поднимает руку и что-то говорит Ежову, хлопая его по плечу. Тот тоже тянет руку вверх и вымученно улыбается. По рядам забегали счётчики голосов.

— За- пятьдесят четыре голоса.

— Кто против?

— Против- семнадцать…

(Кандидаты в члены ЦК решающего голоса не имели).

— Решение принято… — Киров тяжело опускается на стул. — Объявляется перерыв в заседании, один час.

Барселона, Центральная телефонная станция.

22 февраля 1937 года, 03:00.

— Даже не думай об этом… — Мири грациозным движением рук взбивает густую копну кудрявых волос и замирает на мгновение, освещаемая неярким светом редких фонарей, проникающим в слуховое окно на крыше ЦТС.

"Вполоборота ты встала ко мне, грудь и рука твоя видится мне".

Моя рука обвивает её упругий стан, скользит вниз к талии…

"Ох уж эти комбинезоны… очень непрактичны, особенно для девушек".

* * *

— Товарищ Чаганов, — весело таращит глаза Базаров. — там вас… эта… спрашивают на проходной.

— Кто спрашивает?

— Хорошая девка, кхм-кхм, — захлёбывается слюной он. — белая, ладная я как раз мимо проходил.