– Не знаю, просто где-то услышала… Она мне нравится; в этой мелодии есть что-то успокаивающее.
С этим Арне никак не мог согласиться. От мелодии у него мурашки бегали по коже. Но он не стал возражать. Из протоколов прошлых бесед Штиллер кое-что знал об этой женщине. Информация была неполной – как видно, коллеги давно не воспринимали ее всерьез.
– У вас была частная ветеринарная практика в Хеллерау. Что с этим сейчас?
– У меня отозвали лицензию.
– Почему?
– Все допускают ошибки, верно?
– Конечно.
– Так что насчет моей дочери?
– Для начала я хотел бы прояснить вашу жизненную ситуацию. Что именно в вашем случае имеется в виду под ошибками?
Она опустила голову.
– Такое случается… Влюбляешься не в того человека. А когда он уходит, привязываешься к бутылке, сама того не замечая. Так оно и идет, одно к другому… Промах к промаху – на работе и в личной жизни. Пытаешься если не поправить, то хотя бы заретушировать, и в результате все глубже погружаешься в водоворот лжи. И долгов.
Теперь Арне еще больше захотелось помочь ей. Из опыта он знал, что психические расстройства такой степени тяжести неизлечимы. По крайней мере, он не мог припомнить ни одного случая выздоровления за двадцать пять лет службы. Хотя встречал немало людей в подобных ситуациях.
– Мне жаль, фрау Луппа, но коллеги проверили вашу информацию. У вас нет ни мужа, ни ребенка.
– Потому что муж сбежал, а ребенка у меня украли.
Арне покачал головой:
– Ваш опекун знает, что вы здесь?
– Ему незачем это знать. Я хочу вернуть дочь. Где моя Констанца?
– Нет никакой Констанцы Луппа, поймите наконец. У вас никогда не было ребенка.
Она постучала по фотографии:
– А это кто?