Адам смотрел на меня. Его карие глаза словно оставляли ожоги на моей коже. Хотелось ударить его, чтобы он отвернулся и даже не смел дышать в мою сторону. Но я лишь вздохнула и снова повернулась к окну.
— Вы выглядите бледной.
— Таков природный цвет моей кожи.
— Вы так холодны со мной. Я вам чем-то не угодил?
От столь откровенной фразы, я опешила и неверяще посмотрела на этого презренного мужчину. Он все так же смотрел на меня, словно ожидая чего-то. Не просто ответа на свой вопрос, а… словно бы извинений? Это настолько сильно вывело меня из себя, что я не смогла удержать следующих слов, сорвавшихся с губ по мимо воли:
— Для теплоты у вас есть мисс Арсилия. Я же буду Императрицей. В мои обязанности не будет входить приносить вам тепло, — с этими словами я отвернулась от Адама, сжимая кулаки в бессильной ярости.
Как он смеет требовать от меня теплоты? Как он смеет даже думать об этом, если сам… сам всю жизнь был холоден ко мне? Я тянулась к нему, в надежде получить то тепло, которого мне не хватало. Я хотела почувствовать его защит. Хотела, чтобы хоть кто-то в замке был на моей стороне. И теперь он просит меня об этом?!
Никогда. Я никогда его не прощу. А если мою голову захватит та болезненная любовь, мне лучше будет убить себя. Я не позволю этому мужчине снова разрушить меня и мой мир.
Карета остановилась. Я облегченно выдохнула. Адам больше не разговаривал, но его взгляд утомлял. Он словно бы ждал от меня, что я что-то ему скажу.
Двери кареты распахнулись. В нос ударил запах моря из-за того, что храм стоял у самого берега. Шум волн едва доносился сквозь шум толпы, столпившейся около храма. Нет, это не были крестьяне и обычные горожане. Тут были лишь аристократы, которые ожидали нашего прибытия.
В этот раз мне пришлось опереться о руку Адама, чтобы показать видимость хороших с ним отношений. Поле чего я непроизвольно вытерла ладонь о юбку платья, взяла Императора под локоть и улыбнулась.
Летели лепестки роз, которые бросали люди. Так они желали нам любви и благополучия. Я увидела у самого храма хмурое лицо отца. Рядом с ним стояла мама, украдкой вытирающая слезы платком. Кайл, прячущийся позади родителей, усердно бросал лепестки так, чтобы попасть в стоящих по другою сторону дорожки людей. Роберт, заметив это, дал Кайлу подзатыльник.
Вмиг моя улыбка из фальшивой превратилась в настоящую. Мне хотелось отпустить локоть Адама, оттолкнуть его себя и броситься к родным. Обнять маму, сказать, что все хорошо, прижаться к надежному плечу отца, потрепать Кайла по голову и пожаловаться Роберту, что в замке меня все обижали. Но я не могла. Не могла даже просто сделать вид, что я узнала их.
Храм, к которому мы шли по лазурной дорожке, был выполнен из голубого и синего камня. Все по традициям. Его основание было синим, квадратным и внушительным. К верху храм становился уже и светлее. Такое сооружение тоже было обусловлено религией. Сама религия Империи говорила о том, что люди — существа слабые, подверженные плохому влиянию и не умеющие бороться с внутренним злом, которое живет в каждом человеке. Но с каждым годом наша сила растет и человек просветляется. А к концу жизни он сияет чистым, белым цветом, как пенка на волнах. И после своей смерти, уходит туда, откуда прибыл — в воду.
Проще говоря, его кремируют и развивают прах над морем. Или другой жидкостью. Такова традиция.
Ступив под своды храма, я вдохнула илистый запах. В храме было запрещалось разводить огонь. Лишь в спальнях послушников и священников, чтобы они не погибали от простуды. А виной простуды, конечно, было слабое и никчемное человеческое тело.
За нами вслед двинулись аристократы. Они переговаривались шепотом, поэтому услышать и разобрать о чем они говорят я не могла. Да и не особо хотелось. В конце концов, я всех их зала в лицо. И знала, что они из себя представляют. Жалкая кучка никчемных насекомых, присосавшихся к бюджету Императора. А тот и был рад тому, что его окружали пиявки, умеющие льстить. Адам всегда был падок на сесть. Такой омерзительный мужчина. Как он вообще мог мне нравится?
В самом храме стоял алтарь из морского камня. Витражные окна, переливающиеся всеми оттенками синего, сам священник, стоящи у алтаря, в белых одеждах, что означала высшую степень просветления. И множество деревянных покрытых резьбой, напоминающей морские водоросли.
Мы с Адамом дошли до алтаря. Я слышала, как гости рассаживаются по местам. А мы просто смирно стояли и ждали, когда шум окончательно затихнет. Если бы не традиции, то ждать начала церемонии не пришлось бы так долго.
Внезапно я осознала, что уже устала. А впереди еще коронация.