Снейп переводит взгляд с осколков кружки на мое лицо. В его взгляде я читаю растерянность, но через секунду ему приходит понимание того, что только что произошло.
- Мне надо проветриться, - поспешно поднимаясь из-за стола, говорю я. - Здесь слишком душно.
- Подожди меня, - говорит Снейп.
- Нет, я не хочу портить тебе вечер встречи с друзьями, - говорю я, глядя на него уверенно. - Я подожду тебя в парке. Всего доброго, господа, счастлив был познакомиться!
Последняя фраза получается очень злой. Злой и резкой. Если он наорет на меня потом, я буду знать, что заслужил это. Но сказать по-другому просто не получилось бы.
Я выхожу на воздух и пройдя несколько сот метров по улице сажусь на лавку в сквере.
Я чувствую, как проходит действие Оборотного зелья по тому, как ухудшается мое зрение. Я чувствую ярость, гнев и обиду. Я не могу всего этого вынести.
Рядом со мной появляется Снейп. Он не кричит, ничего не говорит вообще. Он, видимо, просто смотрит на меня, а я сижу, согнувшись пополам на лавке, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях.
- Возьми очки, - вдруг тихо говорит он, - и пошли домой.
Его тон заставляет меня поднять голову и, водрузив очки на переносицу, уставиться на его лицо. Из того, что мне удается в нем прочесть, я понимаю, что он чувствует себя не в своей тарелке. Будто случилось то, чего он никак не мог ожидать.
Я встаю, и он подходит ко мне. Я, как обычно, уже хочу протянуть ему руку для парной аппарации, когда он резко обхватывает меня обеими руками, прижимая к себе. Но я не успеваю ничего сказать и не успеваю это обдумать, потому что мы аппарируем.
Глава 10. Абсолютно неожиданно.
Мы появляемся на крыльце, но он не отпускает меня, обнимая за плечи и прижимая к себе, а я не вырываюсь. Мы так и стоим. Я рассматриваю его плечо, а куда смотрит он, я не знаю.
Это молчание говорит гораздо больше чем любые слова, что я смог бы сейчас из себя выдавить. Потому что я не знаю, что ему сказать. Я превратился в каменное изваяние. Только судорожно колотящееся в груди сердце напоминает о том, что я жив. А точнее, два сердца…
- Мне сейчас сказали, что я полный идиот, - говорит он. - Слишком мало в этом мире людей, которые после такого смогут остаться безнаказанными, и еще меньше тех, к чьему мнению я прислушаюсь.
Я молчу. Назвать его идиотом действительно верх безрассудства.
- Нам надо поговорить, - после длительной паузы говорит он, но не расцепляет нашего объятия.
И тогда я решаю, что, может быть, он на самом деле хочет меня отчитать, сказать, что я безрассудный ребенок, что я не знаю, чего хочу. Мне надо сделать что-то, чтобы закрепить достигнутый успех. Что-то, что так же как молчание, скажет больше, чем слова.
- Говори, - тихо произношу я и решаюсь поднять руки, обнимая его за талию. Но он молчит, а я осознаю, что теперь это не просто «он меня обнимает». Теперь «мы обнимаемся». Разница настолько глобальна, что мой разум поначалу не знает, что ему делать с обрушившейся информацией. В голове снова возникает надоедливый вопрос «Почему он меня взял?» И вдруг я с поразительной ясностью вижу самое простое решение, которое не могло не прийти ему в голову, и понимаю, что не смогу молчать.
- Это ведь могло быть снотворное, - тихо произношу я. - Подлил бы мне в чай и шел бы на свою встречу.