Книги

Дозоры слушают тишину

22
18
20
22
24
26
28
30

Амансет стоял на дозорной вышке, когда враги двинулись через границу. Но он не покинул своего поста. Он стрелял по ним прямо с вышки, метал гранаты, оставаясь неуязвимым и приводя врагов в ярость своей отвагой. Только когда снаряд прямым попаданием разворотил и поджег вышку, Амансет пылающим факелом упал на землю. Сейчас на поляне, среди дубовой рощи, виднеется лишь обгорелое основание этой вышки. Тихими осенними днями колхозные ребятишки собирают здесь желуди и грибы.

Наш второй земляк — Иван Абдрахманов, младший сержант, командир отделения (возможно, Иваном его стали звать в армии). В Новоселках этого человека до сих пор вспоминают добрым словом. Есть и живые свидетели его подвига. В селе Корсики Смоленской области мне удалось разыскать Гавриила Ивановича Тупицына. Войну он встретил в Новоселках, на строительстве долговременных огневых точек пограничного укрепрайона. Гавриил Иванович хорошо помнит Абдрахманова: они вместе сражались. По моей просьбе он написал о своем друге. Письмо его интересно и передает такие любопытные детали о нашем земляке, что я позволю себе привести его почти целиком:

«И вот в бою с немцами наступил самый критический момент. В тылу заставы, у ветряных мельниц, они выбросили воздушный десант — человек двадцать парашютистов. Кольцо вокруг нас замкнулось. А были раненые, которых надо было эвакуировать в тыл. Мы ведь все думали, что не сегодня-завтра Красная Армия подойдет и вышвырнет захватчиков с нашей земли. Так вот, нужно было разорвать кольцо окружения. И тогда младший лейтенант Горбунов направил Абдрахманова и бойцов его отделения уничтожить гадов. Вместе с ними он послал и меня. Мы подползли к приземлившимся парашютистам и забросали их гранатами. Я видел, как Абдрахманов пристрелил двух немецких солдат, а третьего — офицера, который возглавлял десант, заколол штыком. Насколько мне не изменяет память, офицер этот был в звании майора. С его гибелью парашютисты были рассеяны, и кольцо, сжавшееся вокруг заставы, распалось.

Все было бы хорошо, да во время боя возле Абдрахманова разорвалась вражеская граната, и он упал в окопчик. А тут и меня ранило осколком снаряда, и я потерял сознание.

Очнулся в темном пустом доте, куда меня втащили товарищи. Дот строила наша команда, но так и не успела достроить. В нем я пролежал трое суток и не знал, кто вокруг — наши или немцы. Очень хотелось пить. Ночью я выбрался из дота и пополз к ручью. Меня подобрали здешние крестьяне и отнесли в деревню Новоселки. Тут я и узнал, что заставы уже нет, наши везде отступают и что немцы взяли Минск. Значит, я остался как бы в плену.

Горько стало на душе: лучше бы, думаю, уж убили. Меня положили в сарай одной местной жительницы. Там уже лежали наши раненые ребята-пограничники: Бузин, Кругликов и Абдрахманов. Бузин и Кругликов были ранены в ноги, я в спину, а младший сержант Абдрахманов — в бок. Словом, положение наше было тяжелое, но мы духом не падали. В сарай приходили женщины и ухаживали за нами. Приносили еду, питье, лекарства, перевязывали нас. Большое им спасибо!

Абдрахманов был среди нас самым старшим и самым грамотным. Он окончил несколько курсов не то техникума, не то института, не помню сейчас. Вспоминал свой Казахстан и все жалел, что не может бить гитлеровцев. А вообще-то он был очень тихий, даже застенчивый.

Ближе к осени нас разобрали по хатам жители Новоселок. Абдрахманов стал жить в семье Ивана Конончука. А еще нам помогали Мария Андреевна Ушакова, Константин Козловский, Петр Яцкевич. Благодаря их заботам мы оправились от ранений и стали подумывать, как бы уйти к партизанам.

Но получилось так, что меня и Абдрахманова схватили немцы и увезли в Брест, в тюрьму. Выдал, наверное, солтыс — староста. Ну, сидим мы в тюрьме неделю, вторую. Среди пленных был бывший пограничник Шиленко, демобилизованный в 1940 году да так и оставшийся жить в тех краях. Абдрахманов стал уговаривать нас бежать. Раз уж попались к фрицам, пощады от них не жди. Надо уходить.

Нас погнали в баню и в бане оставили ночевать. А утром должны были доставить на вокзал, посадить в товарные вагоны и увезти в Германию. Такой слух прошел.

Абдрахманов сказал: «Если сейчас не убежим, то никогда не убежим. А я лучше умру, чем буду работать на проклятых фашистов». И такая ненависть светилась в его глазах и решимость! Я и Шиленко согласились бежать вместе с ним.

Окна в бане на первом этаже были с решетками, а на втором — без решеток. Мы решили прыгать по очереди. Абдрахманов, как старший по званию, сказал, что будет прыгать последним, чтобы в случае чего прикрывать наш отход. Внизу ходил часовой. Как только он скрылся за углом, Абдрахманов скомандовал: «Прыгай!». Первым прыгнул я, вторым Шиленко. Мы отбежали метров на триста от бани и услышали выстрелы. Абдрахманов был убит часовым, подоспевшим из-за угла. Так погиб наш верный друг, отдав свою жизнь за то, чтобы мы спаслись».

А каким он был в жизни, этот отважный человек, принявший смерть во имя своих ближних? Вот что рассказывает о нем Мария Ивановна Горбунова:

«Припоминаю облик Абдрахманова: широкое лицо, слегка выдающиеся скулы, чуть косоватый разрез глаз. Говорил он с акцентом. Когда мы занимались художественной самодеятельностью, приглашали и его, чтобы он спел казахские песни. Он смущенно улыбался и отказывался. Но зато в часы отдыха в саду заставы они вместе с политруком Горбачевым, родившимся в Киргизии, пели казахские песни и пели так, что заслушивались все пограничники.

Припоминаю еще, что Абдрахманов очень любил природу, восхищался ее красотой. Умел замечать в природе то, чего не видели другие. Бывало и так, что он приносил цветы белой акации. Однажды чудесный букет из таких цветов подарил мне.

Я часто видела его с книгой. Как-то он читал «Буревестника» Горького. Я спросила, нравится ли ему это произведение? Он сказал, что очень нравится. Я ему предложила прочитать его на нашем концерте, но он улыбнулся и ответил: «Нет, у меня не выйдет». Он был очень застенчив».

Таким был Абдрахманов в жизни — скромным и незаметным. Может, это и есть приметы подлинного мужества?

Мария Андреевна Ушакова, вылечившая Абдрахманова, и поныне здравствует в Новоселках. Она сообщила мне, что кандидат в члены Коммунистической партии Абдрахманов сдал ей на хранение свою кандидатскую карточку, чтобы она не попала в руки фашистов.

Почти всю оккупацию женщина пуще глаза берегла партийную книжку нашего земляка, пока внезапно вспыхнувший пожар не уничтожил хату и все ее содержимое.

Что еще мне известно о наших земляках? Передо мной список личного состава 2-й погранзаставы. В нем значится: Абдрахманов Иван Абдрахманович родился в 1916 году, в армию призван в 1939, образование неполное высшее. Мусурупов (или Мусрепов) Амансет Джесупович родился в 1918 году, в армию призван в 1939, комсомолец, образование четыре класса. Может быть, на эти скупые сведения откликнутся их родственники и друзья.