— За паренька не беспокойся, он уже всеобщий любимец, сын стронгов, по аналогии с сыном полка. У него столько нянек… Мальчишка добрый, отзывчивый, очень винит себя за то, что сорвался, и на больничную койку тебя определил. Твоя подруга объяснила мальцу, что он в корне не прав, так что, не ругайся на него. Вот только «тетя Рипли» очень раздражает, надо его отучать от этих «теть» и «дядь». Это уже любимая хохма Отважного, бедный Ерш уже не знает, куда деться, поскольку все его зовут Дядя Ерш. Еще немного и он начнет шутников отправлять на соседние кровати, только боюсь я, коек у меня не хватит. Часик полежи, и можешь вставать, одежда твоя на стуле, и не забудь к другу своему зайти, Градус очень обрадовался, когда я ему вчера сказала, что ты нашелся, и живой. Кстати, что за фишка? Он спросил, есть ли баня в стабе? Я ответила, что есть, при гостинице, так вот, он просил меня передать Абраму, чтобы ни в коем случае не сдавал вам ее с Риной. Я прикола не поняла, может, ты прояснишь? Вы что, дебоши там устраиваете?
— Не везет нам на бани, — хихикнул Ампер, и тут же скривился, поскольку голова взорвалась адской болью. — В первый раз, когда мы с ней пошли в баню, на нас напал выживший мур. Второй раз, уже в другой парилке, по нам постреляли и аж две гранаты закатили. Сутки простоя и нехилый ремонт.
— Ясно, — рассмеялась Рипли. — Я, пожалуй, все же извещу Абрама. Поскольку баня у нас одна, и ее разрушения я не переживу.
— Вот так всегда, — притворно обиделся Ампер. — Ну, ничего, нет такой цены, перед которой мог бы устоять еврей. Да и Рина умеет убеждать, у нее талант.
— Ладно, пошутили и хватит, — остановила его Рипли, — тебе вредно разговаривать, лежи, отдыхай, через час можешь топать. К Градусу зайди, а то он совсем затосковал.
Ампер кивнул, и голова снова отозвалась болью.
— Здорово, бродяга, — поприветствовал его Градус, стоило Погорелову появиться на пороге.
Длинный ментат был бодр и выглядел огурцом, словно нет никакой оторванной ноги, вот только глаза грустные, оно и понятно, ему тут куковать не меньше трех недель, Рипли — неплохой знахарь, но до лекарских талантов покойной Смуглянки далеко. И тут до бывшего прапорщика дошло, они же вместе были с того вечера в баре, когда прибыла троица новичков. И вот никого из них уже нет в живых. Ампер присел на стул возле кровати и, сжав руку товарища, тихо произнес:
— Мне жаль, друг, что так случилось. Смуглянка была правильной барышней.
— Не трави душу, — вздохнул Градус. — Сука Паук. Я уже без ноги лежал, перетягивал, Лопух стонал, нашпигованный осколками, Смуглянка спиной ко входу стояла. Что у него за умение? Я не понял. Но всех парализовало в один момент, вижу, а пошевелиться не могу. Ринка рухнула, он к ней подскочил и что-то вколол, спек, наверное. А Смуглянка вдруг оттаяла, может, знахарский дар слабый сыграл свою роль, может, лекарский сильный. Она только успела руки опустить, когда он вытащил странный пистолет с квадратным стволом. Вспышка, и ее голова раскололась. Он Ринку схватил и деру. Тут с нас паралич слетел, вот только я тут же и вырубился, словно мне на башку скала упала, только помню ее черные волосы в луже крови. Слышал, Ринка его привезла, но сказала, что никому не отдаст, сама казнит. Они даже с Андреем и Подрывником из-за этого поцапались.
— Не знаю подробностей, — покачал головой Погорелов, — я сюда раньше попал.
— Да уж, слышал, талантливый у тебя воспитанник.
— Хорошо, не пироман, а то бы сжег меня к херам. Что осталось бы, в совочек смели.
Градус улыбнулся.
— Рад, что ты живой, друг, и рад что Рина нашлась. Вчера, когда Мушкет пришел и сказал, что ты явился, я думал, поубиваешь народ.
— Я был близок, — ответил Погорелов. — Слушай мне вчера рассказали, как вы вляпались, только я не понял, а куда делись еще две единицы? Тягач с вертушкой и «Щит»?
— «Щит»? — не понял ментат.
— Машина прикрытия колонн с ракетно-пушечным вооружением на бронетранспортере.
— Со «Щитом» все плохо вышло, его бросили на черноте, где тебя захватили, у Ходока неожиданно отказал дар, вымотался он, вот и не хватило, так и бросили посередине кластера. И выбирались обратно своим ходом, дорогой электроники пожгли, прицелы, рации. Короче, Андрей долго орал на Ходока, тот выслушал и послал его на хер, напомнив, что он предупреждал, что устал, и надо остановиться, но, мол, тот приказал еще один рейс сделать.
— Понятно, — усмехнулся Погорелов. — А с вертушкой что?