Шайдавлетов уже успел спеленать пойманого по рукам и ногам, задрав ему голову за волосы и зло шипя что-то на ухо. Тот не слушал, кося в сторону Туманова настороженным взглядом.
Туманов быстро прошёл в помещение цеха, едва не наступив в лужу крови у самого порога. Внутри всё тоже было в кровавых брызгах, в середине небольшого цеха, рядом с прессом, лежали бесформенной кучей останки двух бойцов из прибывшей команды, действительно изрубленные в куски. Было очевидным, что пластать их начали от самого входа, не дав даже вытащить оружие, которое отдельной кучей лежало в стороне: шашки в ножнах, наганы в кобурах, а справа от двери стоял отрубленный поперёк голенища сапог, со стопой внутри. Выглянул во двор, распорядившись тщательно обыскать всех убитых и пленного. Сам вернулся в комнату конторы, обеспокоенный затянувшимся бездействием хозяина маслобойни. Сразу направился к нему, всё ещё сидящему за столом, и внезапно понял, что тот мёртв: вцепившиеся в стол пальцы, лицо – белы как мел, остановившийся взгляд тускл и безжизнен. Подойдя ближе с удивлением не обнаружил рядом даже намёка на сеть, которую (он сам видел) набрасывал человек в тёмном. Коснулся плеча маслобойщика, оно было окоченевшим, твёрдым, как дерево. Осмотрел помещение – никакой сети, кровь на полу и стенах, и два трупа.
При обыске обнаружили у каждого одинаковые чёрного цвета кисеты с какой-то дрянью, обезличенные предписания за подписью председателя Петроградского ВЧК Бокия: «Предъявителю сего незамедлительно оказывать всемерное содействие», десяток бумажек с описанием Туманова и золотых червонцев на триста рублей. У пленного, кроме всего был на поясе мешочек с неизвестным порошком и амулетом, в форме треугольника. Находиться на территории маслобойни дальше было нецелесообразным, оставлять тут следы своего пребывания – тоже. Не долго думая решили поступить просто: пленного завернули в тряпьё, обнаруженное под навесом, крепко связав укутали в рогожу и бросили в подводу, закидав соломой. Трупы убитых сволокли в давильный цех, вместе с их оружием и вещами кинули в кучу сухого жмыха и вылили сверху бочонок грязного льняного масла, стоявший тут же. Хозяина маслобойни положили на солому под навесом. Казаки вскочили на добытых лошадей, и не таясь выехали из ворот – пятеро всадников заехало, пятеро и уехало. А Туманов поджёг бумаги, с описанием самого себя, от них запалил давильный цех, и на подводе задами выехал за околицу, направившись к ближайшему лесу, в направлении Ивашкина. В двух верстах от слободы, у леса собрались все вместе, издали понаблюдали за горевшей ярким пламенем маслобойней: стоявшая несколько на отшибе фактория горела почти полностью, оставался целым только навес с бывшим хозяином. Суета соседей и жителей, с вёдрами и баграми, была сугубо прагматичной – не дать загореться соседним домам и избам, тушить пожар никто не пытался. Движение по улице застопорилось, собрав у места пожара несколько обозов, один из которых был артиллерийским. Выставили дозорных, углубились в лес и приступили к допросу пленного – не везти же его на базу.
Допрос организовали прямо в подводе, открыв пленному лицо в разрезе рогожи. Оставить его связанным настоял Аюпов, настороженно держась всё время за спиной пленника. Он же завязал последнему глаза куском тряпки, буркнув, что так будет лучше, и оставил командира одного. Допрашивать спеленатого в кокон человека, да ещё не видя его глаз было необычно. И собственно допроса как-то не выходило: пленник молчал, на вопросы не отвечал, вёл себя странно – как будто впал в кому или ушёл в забытье. За четверть часа Туманов не смог выяснить ровным счётом ничего, и решил уже перейти к радикальным, фронтовым методам получения информации. Вытащив нож оглянулся на окрик спешащего через лес Филатова:
В следующий момент в отдалении, со стороны слободы, ахнул артиллерийский выстрел. Туманов замер прислушиваясь и заслышав знакомый свист снаряда, падая успел крикнуть:
Взрыв ударил в грудь земной твердью, взметнул в воздух лежалые гнилые стволы, ветки, повалил с треском деревья и перевернул подводу. Туманова отбросило на ствол растущего рядом дуба и он потерял сознание.
Чёрное да тёмное
Ах, как красиво я ушёл! Обязательно опишу этот случай в мемуарах, если доведётся дожить. Услышав выстрел орудия я был уже наготове, и как только раздался свист снаряда ужом вывернулся из подводы на землю. Это и спасло. Переборщил я с наводкой, вот что (в следующий раз буду умнее). От взрыва подводу и лошадь перекинуло через меня, повязку с глаз сорвало какой-то железякой, расцарапав лоб. Голова гудела, кругом падали земля, горящие листья и ветки. Рогожа, в которую я был спеленут как ребенок, затлела и расползлась, мне удалось откатиться вниз по какому-то бочажку, и затушить тлеющие обноски, в которые меня нарядили. Освободил ноги, в три движения перепилив веревку о край острого камня, кстати оказавшегося совсем рядом, и – давай Бог ноги. Ну да, верю я в него, а как иначе? Только он у меня свой.
В общем нечего рассказывать, ушёл я от своих пленителей легко. Со связанными руками вышел к краю леса и оказался на обочине тракта, по которому очень кстати двигался небольшой обоз с ранеными красноармейцами, в сторону слободы. Меня развязали, а большего от них мне было и не нужно: отобрал винтовку у обозника, выпряг лошадь и галопом в Екатерининскую, на базу. На сегодня приключений было достаточно, пусть пока все поживут. Да и устал я больше обычного –
Открою маленький секрет: до сегодняшнего дня не верил я в существование тумановского обоза. Вроде бы лепилось всё один к одному, информация поступала и логика подтверждала, а вот фактов не было. А сегодня сподобился увидеть своего врага лично, и понял – есть обоз. Именно такой человек и смог бы провернуть подобное дело: ловкий, волевой, бесстрашный и удачливый. И команда у него та ещё, наверное сам подбирал каждого (не понравился мне там один азиат, больно понимающие у него глаза были, чувствую, что знает или догадывается о моих способностях, но об этом позже). А сейчас я решил для себя, что про обоз Глебу докладывать не стану. Доложу, что ищем мол, а подтверждения его реального существования не получены. Почему? А потому. Мне этот обоз самому теперь нужен.
Глеба я знаю давно, друг юности можно сказать. Он родился в Тифлисе, а я в Чёрном городе – Баку, двумя годами ранее. Мой дед по матери, Казимир Златовский, служил бухгалтером у Нобеля, на его нефтяных скважинах, помогал ему считать и прятать деньги. Когда я родился, именно дед заставил родителей дать мне имя Марк. До пятнадцати лет я балбесничал, увлекался стрельбой, скачками и эзотерикой. Последней очень вдумчиво, между прочим. Даже ездил в Тибет, разорив родителей на год своего пребывания там. А с Глебом и Феликсом познакомился уже в Петербурге, на собрании Союза борьбы за освобождение рабочего класса. Скучная компания, доложу вам. Поэтому мы и сдружились: они-то так не считали, и им доставляло удовольствие переубеждать меня, как не полностью просолившегося сознательного элемента, в необходимости мировой революции и передовой роли рабочего класса. Это меня-то, потомственного польского шляхтича! Кстати, звали они меня именно так – Шляхтич. Это и стало моей партийной кличкой.
Времени у меня было много, от нечего делать съездил с Глебом в Сибирь. Он там искал чего-то в горах (по образованию он горный инженер), а я пропадал у сибирских шаманов и чернокнижников. Вернулись в Петербург уже точно зная, что нам нужно – власти и денег. Революция дала нам первое, а второе я сегодня ухватил за кончик следа, и делиться с ним пока подожду. Они оба, Глеб и Феликс, не умеют обращаться с деньгами. Сколько им не попадёт в руки, всё сквозь пальцы. Особенно Феликс, одно слово –
Приехав в Екатерининское я крепко запер ворота и двери усадьбы, на которой была наша база, переоделся в чистую одежду и впервые детально задумался о сегодняшнем происшествии, раньше было недосуг. Насторожили меня два момента: первое – как так вышло, что ни я, ни моя команда не обнаружили засаду? Я обучил своих людей ощущать опасность и присутствие посторонних, а тут ни я, ни они ничего не почувствовали. И второе – почему эти люди в нас не стреляли? Увернуться от пули нам не сложнее, чем вызвать огонь на себя, и от летящих клинков тоже, кстати, но об этом они не могли знать. Опасно для нас было только клинковое оружие в руках, и именно им моих людей и убивали. Случайность? И ещё странный момент, вернее два момента: Туманов дважды метнул в моих парней нож и шашку, и дважды летально. А между тем, повторю, опасно для нас лишь клинковое оружие
Про мои способности, раз обещал, расскажу. Не о всех, пока о самом простом. Оно развито из набора качеств и способностей обычного человека. Это каждому по силам, нужно всего лишь знать, какие органы чувств в себе развивать. Ну, и немного магии, разумеется (о ней как-нибудь потом). Как ищут воду лозоходцы знаете? Принцип тот же самый, только вместо воды может быть любой предмет, вещь или живой организм. Нюанс в одном – нужна привязка,
И вот тут впервые с начала миссии я потерпел фиаско – рамки отказывались работать по Туманову. Совсем. Перестроил поиск на своего коня, и быстро получил результат: он так и находился где-то в районе Волчьей Слободы. А Туманов словно в воду канул. Как прикажете понимать? Погиб? Это следовало проверить.
Сарынь.