— Пообедала и спит. Ты не уходи от темы, что с тобой?
Изобличительная речь уже вертелась на языке, очень хотелось пожаловаться другу, поплакать на его плече. И вместе с тем рассказывать про ремень и свою собственную больную задницу не хотелось совершенно.
— Мы с Тиграном не помиримся… — проговорила она, снимая шубу.
Быстро привела в порядок блузку и все-таки не удержалась от горького всхлипа.
— Пойдем, пойдем, — Саша позвал ее на кухню.
Аня осторожно уместила на твердой табуретке пострадавшую филейную часть, все же немного поморщилась.
Саша налил ей в кружку горячего чая, пододвинул ближе сахар. Примерно минуту просто сидел напротив и молчал.
Потом все же спросил:
— Что он тебе сделал?
Аня снова громко всхлипнула и покачала головой:
— Давай никогда не будем об этом говорить… Просто сегодня я окончательно поняла, что не помиримся. Мне надо как-то жить дальше, хотя я пока не представляю, как без него буду жить.
Саша нахмурил брови, а потом высказал то, что пока еще не успело прийти Ане в голову:
— Солнышко мое лучистое, тут даже главное не как жить, а на что…
— Что ты имеешь в виду? — удивилась она.
— Я не думаю, что минотавр будет тебе платить какие-то алименты, или будет? На что ты собираешься жить? Как будешь справляться?
Из-за обилия переживаний Аня как-то подзабыла про такой важный элемент, как деньги.
А ведь и правда, ни о каких алиментах не могло идти и речи, ведь ребенок не его. В голове у Ани тут же завертелся калейдоскоп картин, где они с Лейлой блуждают по улице с протянутой рукой. Голодные и холодные.
Она ведь ничего не умеет!
У нее нет никакой работы, жилья. Хватки нет. У нее ничего нет. Только дочка, которой каждый сезон нужен миллион новых вещей. Всего-то! Это если не считать игрушек, развивающих занятий, детской аэробики, бассейна и такой роскоши, как еда. Где это все раздобыть? Не может же она жить на попечении друга. Что ей делать? Валяться в ногах у Тиграна и просить денег? Да она умрет раньше, чем опустится до такого…
Она тут любовь свою оплакивала, понимаешь ли, а ей скоро есть будет нечего.