Книги

Залес. Противостояние

22
18
20
22
24
26
28
30

Наяда прижалась в окну носом, в надежде ощутить свежий морозный воздух. Она никогда не думала, что если отнять у нее возможность морозить зад на холоде, то она станет по этому скучать. На деле оказалось, что долгое время в заключении теплых стен Наяда сидеть не может.

Она тяжело вздохнула, возвращаясь к пыли. Сама виновата, никто не заставлял ее тащиться в лес пару месяцев назад, мольбы голодного желудка не в счет, и выскакивать прямиком на Хеуда. Однако если б не тот случай, то сейчас скорее всего, она бы коченела в своей хижине, медленно, но верно превращаясь в ледышку, что тоже не слишком радостная перспектива.

Спустя четыре часа, Наяда смогла наконец вылезти из библиотеки с видом человека, только что прочитавшего наисложнейший труд человечества. Подготовив столовую для обеда, она успела удалиться до того, как господин и леди явились к обеду.

Под бдительным взглядом Блоном, девушка буквально в два подхода выхлебала лучший в ее жизни суп, раньше в качестве супа она ела только отварную морковь с картофелем, приправленную солью и засушенными лавровыми листьями, залитые водой из реки, упорно называя это супом. Последнюю неделю Наяда радостно признавала свою ошибку, наслаждаясь творениям кухарки.

После обеда девушка снова взялась за тряпки, вымывая и без того чистые полы. К концу дня она тихо бурчала, проклиная Хеуда и его натуру жмота, из-за того, что второсортный колдунишка не мог себе позволить разориться на пару-тройку служанок.

Размяв затекшие ноги, Наяда успела до ужина убраться в гардеробе господина, где, по всей видимости, каждую ночь черт обе ноги ломал и вылизала витрины с трофеями, не в силах задумываться над их происхождением.

К ужину она как всегда помогла переодеться леди Эванлин и подкинула в камин в гостиной свежих дров, чтобы получше прогреть комнаты. В последнее время госпожа все чаще мерзла, кутаясь в шерстяную шаль. Наяда начала подозревать, что дело не в холоде. Леди Эванлин похудела за несколько дней и осунулась, кожа ее посерела и обтянула впалые щеки. Глаза поблекли и казались выцветшими, как та шаль, что леди накидывала себе на плечи, пытаясь согреться.

Наяда много раз видела, как от разных болезней и просто от нищеты умирают люди и знала, даже чувствовала приближение костлявой, запах умирающей плоти, уставшей бороться за остатки жизни.

В этот раз ей пришлось придерживать леди Эванлин под руку, пока она спускалась по лестнице в столовую. Дражайший супруг будто и не видел перемен в леди. Он как ни в чем не бывало кивнул жене, не обращая внимания на служанку и опустился на стул, изящно вытаскивая из-под тарелки белоснежную салфетку и кладя ее себе на колени.

Наяда твердо решила поговорить с госпожой перед сном. Так продолжаться не могло, если ее мучает болезнь, то нужно позвать лекаря, а если ее болезнь имеет имя Хеуд, то обратиться к лорду за помощью, отказать леди из Знатного Дома он просто не посмеет. Скандал и бунт знати Хорте ни к чему.

Наяда ощутила на своей щеке слабое дуновение ветра, будто поглаживание и невольно улыбнулась, только потом осознав, что это леди Эванлин поглаживает ее по щеке, позволяя удалиться. Вместо того, что быстрее исчезнуть и кинуться в кухню, где уже, наверняка ждал приготовленный для нее ужин, Наяда обошла стол и встала в тени у массивной шторы.

Решив не откладывать на потом, Наяда сделала глубокий вдох и решила попытать удачу.

— Милорд, позволите спросить?

Хеуд перестал уплетать дивные пирожные, приготовленные старушкой Блоном и посмотрел на девушку.

— Так и быть, спрашивай.

Леди Эванлин предостерегающе посмотрела на служанку, она тоже перестала ужинать.

— Я уже неделю не была на улице, хочу прогуляться немного.

— И в чем же твой вопрос?

Наяда сжала челюсть, поджав и губы, чтобы не выругаться. Манера Хеуда вести диалог раздражала с каждым днем сильнее. Невозможно представить, какого приходилось весьма разговорчивой и нежной леди Эванлин.

— Я надеялась, что вы не будете против, — заключила девушка, стараясь выдавить улыбку.