Это что-то другое.
Он все чаще стал задумываться, не вернуться ли ему ночевать в свою большую квартиру, возможно, он там и выдержит.
Он мог бы просмотреть киноафишу в «Дагенс нюхетер» — это он-то, не ходивший в кино со времен Джеймса Бонда и «Moonrecker», 1978! — да и на том фильме он вообще заснул, уж больно долго не кончались утомительные космические приключения.
Иногда Гренс подумывал: а не выбраться ли ему как-нибудь на одну из тех дурацких торговых улиц в центре, не присмотреть ли себе новый костюм — дальше этого, правда, дело так и не заходило, но он ведь почти собрался.
Хермансон положила ему на стол листок формата А4. Мужское лицо, фотография на паспорт.
— Джон Шварц.
Мужчина лет тридцати. Черные короткие волосы, карие глаза, темная кожа.
— Изначальный владелец паспорта.
Гренс посмотрел на изображение, подумал о том человеке, который называет себя Джоном Шварцем и который, судя по рапортам Свена и Хермансон, а также тюремных охранников, находится в ужасном состоянии. Теперь это вообще никто. Для шведской полиции это человек без имени. С его необычным поведением, с его страхом, манерой колотить людей по голове; этот человек что-то носит в себе, он откуда-то ведь взялся.
Кто он? Откуда? Почему?
Расследование попытки убийства постепенно разрастается.
— Готовься к допросу.
Гренс, как обычно, беспокойно вышагивал по комнате — от письменного стола до потертого дивана, на котором частенько спал, и обратно к столу, потом снова к дивану.
— Ты сможешь заставить его говорить. Не Свен и не я, уверен, ты с этим справишься лучше нас, ты сможешь влезть к нему в душу.
Гренс остановился, сел на диван.
— Ты должна узнать, кто он такой. Я хочу понять, какого черта он тут делает. Почему вокалист танцевального оркестра прячется за фальшивым именем?
Он откинулся на спинку, тело привыкло к жесткой поверхности, как-никак он пролежал на этом диване немало ночей.
— И на этот раз докладывай прямо мне, Хермансон. Я не желаю впредь получать сведения через Огестама.
— Тебя не было утром, когда я приходила.
— Но это я твой начальник. Это понятно?