Следующие несколько минут он усердно скролит ленту соцсети, пытаясь отыскать тот самый танец. Зря старается. Отец заставил меня удалить видео сразу после того как оно получило такой резонанс.
Наш танец действительно репостнула звезда. Два года назад мы с Динарой разучили движения из ее клипа и я выложила видео на свою страницу, отметив певицу. На следующее утро я проснулась с кучей отметок и сообщений в директе. Вот только зазнаться, как выразился Пашка, я не успела. Отец, когда узнал о произошедшем, был в гневе. Разумеется, не обошлось без сравнения со стриптизершей-мамашей, несмотря на то, что мы были одеты абсолютно прилично и приказал удалить видео.
Динара еще долго злилась на меня за то что я лишила ее минуты славы, но если учесть, что сама я лишилась гораздо большего – возможности продолжать заниматься любимым делом, вскоре она меня простила. Из жалости.
Если до этого отец относился к моему увлечению танцами снисходительно, то после этого случая он заставил меня бросить секцию. Конечно, я я все еще могла танцевать дома, но на видео выступлений своих бывших подруг смотреть без зависти у меня все еще не получается.
Паша еще с минуту сетует на то, что не может найти ролик и студенты, наконец, покидают кухню. Все, кроме одного.
Темные волосы, серые глаза, очень высокий и худощавый. Красивый. Опасный. И взгляд такой внимательный и проникновенный будто пытается прочитать мои самые сокровенные мысли.
Марат Скалаев.
Он учится на третьем курсе и несмотря на то, что дружба с ним не входила в мои планы, я разумеется, знаю кто он такой. Все знают. Сын криминального авторитета. По одной версии его отец торговал наркотиками, по другой оружием, по третьей – всем сразу.
После зачисления мой папочка лично изучил родословную всех студентов и составил список тех, с кем мне дозволялось дружить. Списка с кем общаться возбранялось не было, но если бы отец потрудился его составить, имя Скалаева непременно стояло бы первым и было выделено ядовито-красным цветом, а рядом папочка бы пририсовал кучу восклицательных знаков и черепушку с костями, дабы четко обозначить потенциальную опасность от знакомства с ним.
Нарушать отцовскую волю я боялась, но и заводить друзей по его правилам тоже не горела желанием. Поэтому я решила не начинать новые знакомства в принципе. Благо, Алена поступила вместе со мной и мама-банкир автоматически гарантировала ей место в том самом списке. Весь первый курс я всячески игнорировала одногруппников, доведя до идеала маску равнодушия, которую как оказалось позже, многие приняли за высокомерие и прозвали снежной королевой. Но мне, по большому счету, было наплевать. Так даже легче было выдержать следующие пять лет учебы на ненавистную профессию.
– Это правда, Снежинка? – интересуется Марат. – Станцуешь для меня?
– Снежинка? – мои брови против воли взлетают вверх и я тут же ругаю себя за такое проявление эмоций.
– Предлагаешь, чтобы я звал тебя как все остальные – Снежная Королева? Тебе идет, не спорю, но немного длинновато.
– Можешь называть меня просто королевой, – любезно предлагаю. – Раз уж тебе так хочется сэкономить на словах.
Резонно решив, что разговор окончен, я поднимаюсь с пола, чтобы покинуть кухню, но Марат преграждает мне путь. Он не хватает меня за руку, не удерживает на месте, но тем не менее, одним своим присутствием заставляет меня остановиться. Я поднимаю на него растерянный взгляд и попадаю в капкан серых глаз. Бледные, но не блеклые. Они идеально сочетаются с его светлой кожей и черной одеждой, так что у меня создается впечатление будто передо мной не живой человек, а черно-белая фотография.
– Слишком официально, – на полном серьезе отвечает он. – Может, принцесса? Нет, принцесска. Точно.
Его лицо сияет будто он только что решил сложную математическую задачу, а не выбрал прозвище для девушки, с которой больше никогда в жизни не заговорит, но тем не менее, несмотря на раздражение, я не могу не отметить как сильно преобразилось его лицо от этой улыбки.
Дав себе всего пару секунд чтобы вдоволь налюбоваться ямочкой на его левой щеке, я, наконец, заставляю себя сдвинуться с места и невежливо отпихнув его плечом, направляюсь к выходу.
– Где твои манеры, принцесска? – раздается мне вслед, – Могла бы и попрощаться.
Я знаю, что нарушаю обещание подруге, но какой-то животный инстинкт заставляет меня бежать чтобы оказаться подальше от его обжигающего взгляда. Даже проведя в его компании всего пару минут, я понимаю, что ни к чему хорошему наше знакомство не приведет. Рядом с ним моя привычная маска сползает с лица, словно расплавленный воск. А это непозволительная роскошь. Любые эмоции – непозволительная роскошь для меня…