Остаётся одно — вытащить по возможности из Нью-Йорка близких. Не у всех, но хотя бы у офицеров и активистов ИРА. Поговорить с Фредом, придумать нейтральные поводы…
Фокадан сел писать письмо жене, свинцовый карандаш и листы бумаги у него всегда при себе…соскучился, приезжай, хочу увидеть дочку. Затем, пока мысли не разбежались, расписал тезисно возможные проблемы и способы их решения.
Снова поднялся в госпиталь…
— Извините, парни, — чуточку виновато сказал южанам, отдавая Фреду листок, — Немного политики нашей организации, немного личного.
— Не оправдывайся, — отмахнулся Герос, не вставая с койки, — прекрасно всё понимаем. Так, Харди?
— Так, так.
Фред тем временем прочитал тезисы и лежал, напряжённо глядя в потолок, время от времени поднимая листок и сверяясь с тезисами, шевеля губами.
— Интересно, — наконец сказал он, — нам с Патриком можно не опасаться, но так-то ты прав. Всё, забирай.
Патрик изучал лист более вдумчиво, кивая при этом своим мыслям. Желтоватое, болезненно худое лицо с запавшими глазами становилось всё более живым и… хищным.
— Да, — наконец сказал он, — это важно. Работаем.
Глава тридцать пятая
Выкладки Фокадан послал телеграммой, предварительно зашифровав простым, но не классическим, нетипичным для этого времени шифром. Текст сообщения выглядел вполне невинно, так что проблем с цензурой или контрразведкой не возникло.
Бывший студент не стал изобретать велосипед, а основательно покопался в памяти, замусоренной интернетом. Некогда он размышлял о связи между ячейками ИРА в разных городах и странах, вот и выкопал…
— Теперь ждём, — констатировал Алекс друзьям, вернувшись в госпиталь. Ответ пришёл через два дня, и в нём после расшифровки осталось всего несколько слов выполняем, половина уже.
Ещё через несколько дней Фреду пришло письмо, в котором знакомый по Нью-Йорку сержант Кельтики и активист ИРА по совместительству, весьма красочно описывал условия жизни в Чарльстоне. Небесталанно, к слову — писательская жилка чувствовалась так явно, что попаданец взял сержанта на карандаш — такие люди всегда в цене.
Как бы промежду прочим рассказывалось, что к некоторым бойцам приехали родные, а южане оказались такими гостеприимными, что и другие написали своим жёнам, чтоб приезжали.
Тем же вечером Алекс получил телеграмму от Лиры, что удалось оформить проезд через правительство — бесплатно. Папаша О,Брайен сумел-таки найти подход к властям, восхитив нью-йоркскую общину ирландцев.
Столь широкий жест Клемент Валландигэм вынужден сделать после того, как КША с изысканной вежливостью обязалась принять родичей сидевших у них пленников за счёт Конфедерации.
Южане мало что теряли, скорее наоборот. Мирный договор с Вашингтоном должны подписать со дня день, а тогда и пленных отпустят. Так что жест, по сути, ни к чему их не обязывал: в худшем для КША случае приедет несколько сот человек, чтобы забрать инвалидов и раненых, дабы дохаживать их дома.
А вот в Союзе эта история обернулась для президента новыми скандалами. Противники Валландигэма прекрасно понимали суть происходящего, но упустить возможность лягнуть Клемента выше их сил. В ход шли самые разные аргументы — от Разбазаривания средств, до Потакания ирландской общине.