Книги

Тайны митрополита

22
18
20
22
24
26
28
30

– Место намоленное, – негромко проговорил Сергий, – да диаволу неугодно оно вельми. Раз покусился, стало быть, и еще раз придет. Не так – иначе каким путем. И нет средств никаких от происков его, окромя молитвы смиренной.

– Молитвы – против дьявола, – веско напомнил Милован, и тут же закашлявшись, продолжил: – а против людины, – он по привычке потянулся к луку, но, вспомнив, что тот остался в полыхающей келье, лишь махнул рукой.

– А как с людиной такой или зверьем диким повстречаешься? Делать что будешь?

– Лук, – сплевывая мокроту, прогудел Милован, – мне Бог не подарит. А новый ладить – так то не одного дня дело. Все равно в Москву надо выдвигаться. Да так, – задумавшись, продолжал он, – чтобы всем видно было: спроваживаешь гостей. Коли так, так за нами пойдет душегуб этот, а твою обитель в покое оставит. Руки ловки, да сами сметливые. Бог даст – дойдем.

– А ежели по-другому Бог решит? Что тогда князю говорить будешь?

– А ежели по-другому, так все одно не дойдем, – здраво рассудил Николай Сергеевич. – Творцу и князя воля – не указ.

– Благослови, отче, – закашлявшись, добавил Милован.

– Мож, отлежишься чуть? И так хворый, а тут еще это.

– В Москве и отлежусь. Благослови, а то без благословления пойдем.

– Благословляю.

На том и порешили. Несмотря на охватившее всех после происшествия возбуждение, товарищи решили хоть немного, но поспать; путь неблизкий предстоял, и рассчитывать пока лишь на собственные силы приходилось, ну и на удачу; оно все-таки рассчитывал Милован на то, что купеческий караван какой повстречают они в пути. Да с ним и дойдут.

– А один-то чего пришел? – повторил свой вопрос Булыцкий. – Взял бы кого из дружины. Оно хоть бы Тверда. Все одно вдвоем ловчее.

– Да одному течь незаметней, – холодно отвечал Милован, да так, что Николай Сергеевич решил вопрос этот свой и не повторять больше. Оно надо будет – сам потом расскажет. Впрочем, правда была в словах лихого. Пошел бы дружиной, так кто его знает, чем бы оно все обернулось. Так хоть Некомата в лицо увидели, да теперь уже при случае точно узнают. Решив так, он повернулся на бок и почти сразу погрузился в сон.

Пятая часть

– Поднимайся, Никола, в путь пора, – разбудил трудовика тяжелый влажный кашель Милована. Булыцкий нехотя продрал глаза и с трудом приподнялся на топчане. – Отдохнули, пора и честь знать. Дорога вон неблизкая, – деловито изучая содержимое своей котомки, ворчал лихой.

Усталое тело отзывалось болью на каждое усилие и движение, голова кружилась, а в горле будь здоров как першило. Чуть напрягшись, пришелец припомнил события вчерашнего дня: Некомат, пожар, болезнь Дмитрия Ивановича. Сориентировавшись наконец, трудовик откинул рогожки и поднялся на ноги, тут же пятками босыми почувствовав холод отсыревшей древесины.

– Ноги-то поморозишь, – закашлялся бородач.

– Печь как слажу, так и все попусту будет, – в ответ проворчал тот.

– А как не сладишь? Тогда что?

– А тогда и посмотрим, – проворчал пенсионер.