Книги

Свободный Охотник

22
18
20
22
24
26
28
30

Этот разговор, увы, также остается неоконченным, потому что Всеобщая вновь погружается в сон. Мгновения тишины. Гип Пустоты неподвижен — стоит, по-детски прижав кулаки к груди, словно защищается от чего-то, и смотрит — заворожено смотрит на пульсирующую точку, в которую только что свернулось изображение. Точка вспыхивает и гаснет. Свободный Охотник поворачивается к нему:

— Я тебе обещаю, гип. Я обещаю все, о чем ты собирался попросить, и то, о чем никогда бы не решился. Кроме твоей дочери у меня ничего и никого больше нет, ты правильно понял.

— «Универсал» уложен в одном из багажных контейнеров, — отвечает старик, тяжело дыша. — Дальше — внешняя стена крепости, и только затем — Космос. Я сюда попал через инспекционную полость. Просто вскрыть контейнер мало, его нужно выкинуть через шлюз наружу, так что мне пора идти, мальчик.

— Ты не летишь с нами?

— Зачем? Сбылись самые невероятные из моих надежд, этого вполне достаточно. Я не хочу подвергать тебя дополнительным опасностям, ведь я меченый, забыл? Наконец, кто кроме меня может выкинуть контейнер в Космос? Торопись к своей Хозяюшке, Неуловимый. Вот, возьми обещанное — изучи эти картинки в спокойной обстановке.

Кристаллоноситель брошен к ногам пленного.

— Спасибо, что показал мне дочь. И прости меня, сын гипа, хоть я до сих пор не простил твоего отца.

Перед тем, как уйти, старик оглядывается:

— Кстати, если узнать, кто именно прячется под знаменитым платком, о многом можно догадаться, — он опять улыбается. — Но мои догадки останутся при мне, не тревожься.

Бывший главный инженер программы «Пустота», носивший когда-то титул Сорок Седьмого, исчезает.

Включен внешний обзор. В темноте прекрасно видна человеческая фигура, окруженная слабым сиянием. Лицо бывшего гипа скрыто под дыхательной маской, руки нетерпеливо работают с шаром настройки. Обычных операций оказывается достаточно, чтобы победить тесноту: спрессованное пространство вскрывается, вскрывается, вскрывается… Снаружи — стена света. Контейнер распахнут. И вновь прекрасно видна человеческая фигура, черной полосой перечеркивающая ослепительную белизну. Появляются твари, обступают, распушив в возбуждении хвосты. «Что нам делать, хозяин? — улавливает декодер. — Их Резвость запустил режим тревоги!» Гип вскидывает руки, повелевая: «Занять места согласно расписанию!», и тварей нет. В вытянутых руках все еще пульсирует шар настройки, разбрызгивая капли управляющих кодов, и контейнер внезапно вздрагивает, плывет куда-то, повинуясь властным движениям, но тут появляется новая группа звероидов — спешат на полусогнутых, выгнув спины, — и тогда из-под роскошной накидки гипа выдвигается сдвоенное позитронное жало. В зеркальной поверхности оружия суетятся разноцветные искры. «Здесь находиться запрещено, хозяин!» — это последнее, что распознает декодер, потому что коридор с тварями превращается в огненный вихрь. Гип бьет из аннигилятора, продолжая второй рукой вести разгрузку. Впрочем, рождается ответный вихрь. Контейнер зависает, кренится, сползает обратно, выпав из царственных ладоней. Прекрасно видно: человек сгорает легко и скучно. Предательство наказано, ослепительно белый коридор пуст… — нет, уже не пуст, вновь наполняется пугливыми силуэтами, ползущими на полусогнутых, окружающими место, где только что был предатель, и тогда Свободный Охотник яростно шепчет: «Ну, держитесь крепче, зверюшки…»

Выход прост. Пусковая камера «Универсала» освобождается, выплевывая робот-истребитель. Послушный командам аппарат на максимальном ускорении врезается в стену летающей крепости, и в тот же миг самоуничтожается.

В стене — черный разлом. Бесформенные края плавятся, истекают слезами форспластика. В коридорах — нечто ирреальное. Твари отчаянно трепыхаются, но их все равно выносит в Космос, беззвучно, неудержимо, а следом — словно первородная молния раскалывает воздух, — это мятежный корабль выпрыгивает из плена, дополнив кошмар разрядом главных двигателей…

PAUSE

Я догадываюсь, как это было.

Программа включилась. Головной мозг был процессором, глаза, руки и ноги — периферийными устройствами. Молодой человек удалялся прочь от девятиэтажного дома, который мог бы стать его домом. Холодное нетерпение точило грудь. Сумка, висящая через плечо, хранила в себе все необходимое. Он твердо знал, чего хочет, а также допускал, что хотеть ему помогает именно программа, вложенная кем-то в его головной процессор. Но это знание вовсе не мешало жить. Не знал он только, зачем понадобилось уходить вот так сразу, едва успев прикоснуться к своему счастью.

Просто достигнутая цель опустошила чувства.

И не нашлось, увы, побитого жизнью мужика, который схватил бы его за ухо: «Остановись, лопух! Нет у тебя в голове никакой программы!»

Он бы долго смеялся в ответ: «Еще скажите, что в вашем мозгу тоже нет программы!..»

Молодой человек легко нашел дорогу к учреждению, проникнуть в которое было теперь его новой целью. Так же легко он вошел в здание, и никто его не остановил, не спросил, что тебе тут нужно, дружок, ведь он ничем внешне не отличался от прочих обитателей этого заведения. Народу было немного (рабочий день заканчивался), народ расходился и разбегался по домам. Поэтому никто не заметил, как незваный гость отжал отверткой дверь, ведущую в комнату рабочего по зданию, быстро проник внутрь и снова закрылся. Откровенно говоря, дверь была хлипкая, раздерганная.

Он спрятался.