— Обыкновенных, — пожал плечами Борис. — Живых. Русских. Сирот из детских домов. Очень выгодный бизнес. Ты об этом разве не слышала?
— Никогда… — прошептала Кристина. — И кому же ты их продаешь?..
— Богатеньким бездетным семейным парам. Хотя иногда детей берут и люди с детьми. Уж и не знаю, зачем им это нужно. Да какое мне дело? Платят, и ладно! И платят отлично, всегда наличными. У меня договорешник с несколькими директорами детских домов в России. Раньше удавалось торговать и оттуда, но сейчас стало удобнее и проще вести переговоры за рубежом. И тогда я уехал… А детей мне переплавляют поездами или самолетами.
— Значит, та девочка на вокзале… Борис кивнул:
— В общем, это редко, когда мне самому приходится держать у себя ребенка день-два. Тогда была накладка, срыв. С кем не бывает… Обычно у нас все идет гладко.
— Гладко?.. — повторила Кристина. — Гладко… У тебя, видимо, так всегда по жизни. Ты на редкость удачлив!.. Ура, ура…
Борис хмыкнул, резко поднял брючину и показал протез.
— Ну, это единственное, где тебе не свезло! — резко отчеканила Кристина. — Кстати, я даже не знаю и, видимо, не узнаю никогда, как и где с тобой случилось несчастье. Да и зачем? Теперь мне это неинтересно!
— Постой! — Борис грубо рванул ее за плечи и притянул к себе. — Что ты так смотришь?
— Я не отвечаю за свои взгляды, только за слова! — огрызнулась Кристина.
— Еще как отвечаешь! Именно за взгляды на действительность! Ты, генеральская жена и академическая дочка, кажется, вздумала меня обвинять?! И в чем же? В том, что я устраиваю будущую жизнь этим несчастным, брошенным забулдыгами отцами и матерями-алкоголичками детишек?! В том, что вызволяю их из наших жутких детских домов, где на пятнадцать-двадцать малышей одна нянька?! Да и то далеко запенсионного возраста! Да с моей помощью эти несчастные дети, которым в России не на что рассчитывать, попадают в особняки Европы и Америки! Они живут в собственных детских, заваленных дорогими игрушками и одеждой! Учатся в первоклассных лицеях и колледжах и наблюдаются у самых дорогих и лучших врачей! Они вкусно и хорошо едят! Ездят на курорты! Плавают в личных бассейнах и играют в теннис на домашних кортах! Катаются на роликах и горных лыжах! — Он неожиданно осекся.
Кристина помолчала. Борис во многом прав. Он, если хотел, всегда мог доказать свою правоту и обосновать невиновность. На то он и известный адвокат.
— Но ты и получаешь за это… — неуверенно сказала она.
— У каждого свой бизнес! — заявил Борис. — Один продает свинину, другой — автомобили, а третий — картины. Вот и вся разница!.. Так получается! Да, я хочу жить, а не бороться за здоровье, за горячую воду и отопление, за хорошую воду и еду, против бомжей, гололеда и РЭУ, против нищеты и хамства, против терроризма и разбоя!.. И многие хотят того же! Что здесь криминального?! Какие преступления и подлости ты в этом усматриваешь? И мне не нравятся великие сказочники Андерсены, когда они бездарно подменяют собой правительство и президента! И денег у человека много не бывает! Бывает много лишь глупости! Будь добра, выслушай все, что я тебе расскажу! А порассказать я могу много. Их зовут… Впрочем, их имена тебе не важны, и даже лучше, чтобы о них здесь никто не слышал. — Он усмехнулся. — Но они живут в Сан-Франциско, по-настоящему счастливые и богатые родители трех мальчишек. По-моему, очень странные люди, тщетно мечтающие о девочке. Никогда не мог таких понять… Ну ладно, у каждого свои закидоны… Так вот… Не рождались у них девчонки — такое случается. И появилась у них долгожданная дочка исключительно с моей помощью. Братья даже носили девчушку в лицей, демонстрировали каждый в своем классе. Им хотелось, чтобы все увидели их сестру, полюбовались на нее. Вот так! И у детдомовской девочки, худосочной, с рахитом, диатезом и множеством других болячек, теперь есть своя личная няня, которая души не чает в малышке. Собственная, а не одна на сорок человек! Кристина вздохнула.
— Ты выступаешь в роли благодетеля? Благородного спасителя детей? Жутко трогательно… А сколько ты получаешь за каждого ребенка?
Борис недобро покосился на нее:
— По-разному. За одного ребенка в Штатах платят от шести до тринадцати тысяч долларов. Прилично… Поэтому сегодня у нас в стране сиротским бизнесом увлеклись многие. Конкуренты! Например, многие работники детских домов, чиновники от образования, медицины, судопроизводства… И они, кстати, ценны и важны, поскольку многое знают и умеют, разбираются в деталях и тонкостях. Их услуги могут стоить и дороже моих. А за такие приличные денежки, сама понимаешь, люди готовы оформить все, что угодно, любые документы.
Кристина брезгливо отодвинулась, но Борис грубо схватил ее за руку:
— Так вот, у одной сиротки оказалось не все в порядке со зрением. Причина ясна: ее родная мамашка-алкоголичка пьянствовала всю дорогу, и во время беременности тоже, и умерла сразу после родов от алкогольного отравления. И хорошо. Таким жить долго не положено. А вот девочку в России отнесли к детям с врожденной алкогольной зависимостью. Американские родители показали ее врачам, и те сняли диагноз.
— Они ошиблись, — спокойно возразила Кристина. — Просто утешили хороших людей. И совершенно напрасно. Алкоголизм — страшная вещь, и его последствия обязательны, хотя в своих проявлениях непредсказуемы. Я хорошо знаю это, как медик.