Я взглянул на Палеолога, показал ему висящий на цепочке амулет-медальон.
— Он управляет одержимостями. Усмиряет их. Но сильно ограничен. На такую большую одержимость, как этот мост, влиять нужно интенсивно. А через броню поле проходит хуже.
Князь нервно выдохнул. Поджал губы.
— Кажется, обратная дорога будет тем еще испытанием.
— Поэтому, — начал я, — я и берегу отряд. Когда пойдете обратно, некоторое время меня не будет с вами. И выбраться живыми — главная ваша задача.
Когда князь опустился в машину и задраил люк, я встал в полный рост. Осмотрелся. Амулет повесил на шею.
Ветер гулял над рекой и гулко шумел в сегментах моста. Неприятно трепал волосы. Я приказал шлему закрыть голову. Горжет раскрылся, части брони высвободились наружу и со скрежетом соединились в шлем. Глаза вспыхнули красным.
Мы миновали почти половину моста. Ифрит внутри не показывал признаков одержимой вещи. Некоторое время я думал применить на нем противоифритную косу. Однако быстро понял, что она не сработает на таком крупном существе. Внутри больших предметов содержатся и объемные ифриты. Их тело, наполненное эфиром, очень сложно выбить сразу. Только разрушение может стать решением проблемы.
Но разрушать переправу было нельзя. Это удлинит обратный путь больше чем на треть. Тогда он проляжет по бездорожью, сельскохозяйственным полям и большому лесистому участку, который Чистильщики называли «Железной Рощей». Так рисковать было нельзя.
— Прекрасно, — я оглянулся, посмотрел по сторонам, — треть моста прошли и…
Внезапно, все вокруг загудело, мост затрясся. Заскрежетал металл и тут же стал менять. Конструкция начала медленно скручиваться спиралью. Вернее, не вся, а только средняя ее часть, которая пролегала за нами. Боковые перекрытия рассоединились, вытянулись прямыми ребрами и раскрылись горизонтально в стороны. Пути стало скручивать.
— Ходу! Ходу, ифрит! — постучал я по крыше, отдал БТРу еще и ментальный приказ. Быстро, как мог, он зашагал по железнодорожной линии. Заторопился вперед.
Когда мост скрутило, мы остались на нетронутой части у правого берега. Днищем вверх стала только середина. И тогда я понял, в чем было дело.
Ифритная часть моста находилась под ним и выглядела как приплюснутая опухоль с многочисленными щупальцами. Когда мост извернулся, она оказалась сверху. Распахнула многочисленные желтые глаза, а потом и огромный серый клюв, зашипела, защелкала им. Щупальцы потянулись к БТРу.
— Засадный хищник, — улыбнулся я, — вот как ты работаешь!
Я заметил, что рот был направлен именно на правый берег. Поэтому ифрит пропустил нас по себе, чтобы потом схватить… Проклятье… Отлично приспособился! Это же объясняло, как по нему катался поезд. Он был слишком длинным, и когда мост переворачивался, поезд оказывался вне его досягаемости.
— Зараза! Селихов! — выглянул Князь, — что за черт твориться⁈ Аааа! О предки! — увидел он одержимость.
— Мерзкая! — в заднем люке появился Воронов.
— Внимание! — крикнул я и тут же грохнуло. БТР стал на месте. Щупальца зацепили его задние ноги, через мгновение, быстро потащили к пасти, да так, что я не удержался на ногах и упал на крышу.
— Ты хотел помочь, князь? — лежа на броне, я взглянул в глаза Палеологу, — ну тогда самое время! Дай мне руку!