Вахтенный начальник взял его документы и, медленно выжимая один из-под другого, точно карты, стал их читать про себя. При этом он двигал высоким кадыком, совсем как пьющий воду верблюд.
— Верблюд! — позвал подошедший Поздеев, и Демин, не удержавшись, фыркнул.
Поздеев оглядел его с ног до головы, а потом не спеша обернулся к вахтенному начальнику:
— Что нового?
— Вновь прибывший, — ответил тот, кивая в сторону Демина.
— Какая специальность?
— Гальванер, — доложил Демин, но Поздеев его не заметил.
— Гальванер, — со вздохом подтвердил Верблюд.
— И ты не знаешь, куда его приладить?.. Джокерное мучение?
Демин вдруг покраснел, — вспоминать о сестре командира было неприятно. Чего этот паразит суется? Что он за птица такая?
— Я старший артиллерист, — точно ответил ему Поздеев. — Явитесь к командиру третьей роты, каюта номер двадцать три по левому борту.
Сквозь тучу черного дыма снова выбросился бурый столб, и люди на палубе насторожились.
Но ударило не сильнее, чем раньше, — это все еще не был тротил. Поэтому командир достал новую папиросу, а комиссар зашагал дальше.
— Есть! — сказал Демин, нечаянно приложив руку к фуражке. Уже спускаясь по трапу, вспомнил об этом и усмехнулся.
Гальванеру старший артиллерист — прямое и наивысшее начальство. Может, неприятное начальство, но неизбежное.
6
Взрыва ждали весь день и всю ночь. Ночью было светло, но над фортом стояло темно-красное зарево, и на палубе было еще страшнее, чем днем.
Потом ждали весь следующий день. Дым становился все тоньше и наконец исчез, но всю вторую ночь командир и комиссар не спали.
Утром третьего дня пришло известие от группы охотников, пробравшихся на форт. Пожар закончился. Тротил, частью уже расплавившийся, был безопасен.
Тогда о нем забыли и снова зажили той удивительно мирной жизнью, которая бывает только на фронте в перерыве между двумя боевыми происшествиями.