— Что там с взлетно-посадочной полосой?
— Ее расчищают, сэр, но шторм по-преж…
— Мне, полковник, оправдания не нужны. Я появлюсь через минуту. Советую к этому времени добиться конструктивных результатов.
Генерал отпил виски и вновь уперся невидящим взглядом в окно. Когда Никсон решил поставить крест на марсианской программе, Йитс был здесь, в Антарктиде, и уже отмахал добрую половину сорокадневного срока, отведенного на тренировку по выживанию. Для этой цели команду из четырех человек разместили в специально сконструированном куполе, чья система жизнеобеспечения базировалась на прототипах двух посадочных модулей с миниатюрной ЯЭУ — ядерной энергетической установкой. Имелся даже «марсоход» для вылазки и разведки окружающей местности.
В Антарктике столь же холодно, как и на Марсе, а ветровая обстановка отличается не так уж и сильно. Скажем, по степени натиска снежные штормы лишь ненамного уступают марсианским песчано-пылевым бурям. А самое главное, этот континент практически так же удален от цивилизации, как и сама Красная планета, поэтому в условиях изоляции имелись все шансы полностью раскрыть характер и склонности каждого члена экипажа.
Как выяснилось, для Йитса такой опыт означал полную и неожиданную перекройку жизненного пути. За четверкой людей захлопнулся термолюк. Только один калека выбрался наружу. И вы только посмотрите, какой приз ему достался! Если, конечно, призом можно назвать подземные кишки Пентагона, где изувеченный ветеран, обмылок древней и заброшенной космопрограммы, проводил свои унылые дежурства. А уход жены с дочерями? Явившийся следствием воспитания приемного сына. Который тоже успел отвернуться. Все от него отвернулись…
Но вот сегодня наступил тот день, когда он возьмет-таки жизнь за шкирку и заставит повернуться к себе лицом, а не вонючим задом.
5
Через двадцать три дня после открытия
Когда Конрад проснулся от болтанки, в фюзеляже транспортного «С-141 Старлифтер» стоял жуткий холод. Сердце неприятно трепыхалось в груди, в ушах звенело, и очень тянуло завалиться куда-нибудь в теплое. Он потер кулаками глаза, потянулся, разминая ноющие мышцы и суставы, и огляделся. Никаких изменений. Сплошные спецназовцы-полярники в белых термокомбинезонах, с автоматами между колен. Без малого три десятка, усиленный взвод.
Самолет вновь прилично тряхнуло. Почти весь полет они провели в ясном небе, поверх бесконечного белого покрова. Но вот сейчас кругом какой-то мутный суп, а турбулентность усиливается с каждой секундой. Гигантские карго-контейнеры в кормовом отсеке шатались, зловеще поскрипывая стропами-оттяжками.
Конрад загнул обшлаг куртки и посмотрел на свои гиперфункциональные часы с «Джи-пи-эс»-индикатором, на который работало двадцать семь орбитальных спутников, позволяя провести обсервацию в любом месте земного шара с погрешностью до какой-то сотни футов. Однако последние шестнадцать часов, проведенные на борту целого ряда военных самолетов, видимо, настолько истощили литиевые батарейки, что долготно-широтный дисплей уже перестал что-либо показывать. Чего не скажешь про нервно крутящийся встроенный компас. СВ — ЮВ, СЗ — ЮЗ… «Должно быть, приближаемся к полярной области, — сообразил он. — Да-да, Южный полюс…»
Он повернулся к спецназовцу, с каменным лицом сидевшему рядом, и крикнул, силясь перебить вой турбовентиляторных двигателей:
— А я думал, военным запретили появляться в Антарктике!
Солдат зачем-то подергал предохранитель, задумчиво посмотрел перед собой, а затем крикнул в ответ:
— Каким таким военным, сэр?!
Конрад тихонько простонал. Вот-вот, именно такую лапшу ему всю жизнь скармливал отец, бывший астронавт-неудачник, который непонятным образом сумел-таки преодолеть пентагоновские коридоры власти, чтобы стать генералом ВВС. Йитс твердо верил в максиму, что любую правду надо строго отмеривать и фильтровать, начиная с обстоятельств, окружавших рождение самого Конрада.
Согласно официальной версии событий, приемный сын генерала являлся плодом однодневной дружбы капитана Рика Конрада и безымянной стриптизерши с курорта Дайтона-Бич. После того как капитан погиб на одном из учебно-тренировочных заданий в Антарктике, мамаша подкинула ребенка к дверям медсанчасти на мысе Канаверал. Вскоре она сама скончалась от передозировки наркотиков. НАСА, изо всех сил старавшаяся сохранить безупречный имидж своих астронавтов, надавила где нужно — и майор Гриффин Йитс, под чьим командованием служил Рик Конрад, без дальнейших бюрократических проволочек усыновил потомство своего ближайшего товарища.
С годами, однако, Конрад засомневался в достоверности изложенной версии. Уж во всяком случае, Дениз, его приемная мать, напрочь отказывалась принимать эту историю. С самого начала она подозревала, что именно Йитс был биологическим отцом Конрада и просто воспользовался смертью капитана как прикрытием, объяснявшим происхождение собственного незаконнорожденного сына. Не приходится удивляться, что к восьмому дню рождения Конрада она бросила мужа, забрав обеих дочерей, девяти и одиннадцати лет. Единственных друзей несчастного приемыша…
Наконец, после множества лягушачьих прыжков с базы на базу, после нескольких лет страданий и невзгод, после неоднократных изгнаний из школы, Конрад настолько пропитался бунтарским духом, что решился напрямую спросить Йитса. Приемный отец не только все отрицал, но и отказался привлечь свои знакомства в правительстве, чтобы окончательно определиться, кто есть кто и кого надо считать биологическими родителями мальчика. Один этот инцидент дал Конраду достаточно оснований, чтобы возненавидеть Йитса.