Где-то неподалеку испуганно-недоумевающе вскрикнул помощник капитана. Кажется, за него взялись всерьез. Максим понял, что время уговоров прошло, и рявкнул неожиданно грозным тоном, каким никогда прежде не изъяснялся:
— Я сказал, всем встать, взять цепи в руки и вперед, помогать вашему командиру!
И матросы подчинились. Нехотя, но поднялись, взяв цепи в руки. Но это было лишь полдела. Ходить с ножными кандалами оказалось крайне сложным занятием, практически невыполнимым, это Макс осознал сразу.
Он видел в каком-то сериале про бандитов, как полицейский пристегнул подозреваемого за щиколотку правой ноги одной стороной наручников, а вторую сторону прицепил к штанине. И не то, что бежать, а просто идти было очень болезненно и затруднительно — наручники при каждом шаге больно били по ахиллову сухожилию.
И все же они как-то двинулись вперед. Матросы перестроились, чуть сдвинулись, первыми пустив Макса и Ганса, но никто такому порядку не возражал. К счастью, общая цепь не была пристегнута к основанию мачты, а лишь соединялась сама с собой на концах, замыкая круг.
Таким методом, гусиным шагом, позвякивая цепью, стараясь снизить неудобство от кандалов, они преодолели часть трюма. Идти было неудобно во всех смыслах: слишком тесно, больно ногам, кто-то постоянно отставал и спотыкался, создавая лишний шум и замедляя движение. Если бы не бой наверху, их давно бы уже услышали и приняли меры.
Пока им везло.
«Скованные одной цепью, связанные одной целью!» — хотелось запеть Максу, но он понял, что это нервное и постарался успокоиться.
Мелкие-мелкие шажки, но каждый приближал к цели. Еще немного, и еще!
Наконец!
Максим и Ганс первыми увидели эту картинку, протиснувшись в узкий проход между тюками и бочками, но движения не прервали, лишь только слуга неодобрительно покачал головой, а Макс сплюнул от отвращения. Матросы, шедшие следом, один за другим выходили на свободный от товаров пятачок, и инстинктивно пытались креститься, только цепи в руках этому мешали.
Помощника капитана стоя привязали к большой бочке. Руками и ногами он словно пытался ее обхватить, но размаха не хватало. Офицер был в сознании, но от безысходности происходящего, кажется, повредился разумом, потому как лишь мычал нечто невнятное и неистово дергался, безуспешно пытаясь освободиться.
«Может не надо, Шурик?» — спросил герой Смирнова в «Операции «Ы»», оказавшийся в похожей ситуации, вот только намерения киношного Шурика в отношении своей жертвы разительным образом отличались от планов пиратской троицы.
— Срамота! — прошептал Макс по-русски, но его никто не услышал.
Испанцу повезло. Его пока только приготовили для развлечения, но до дела еще не дошло. Пираты допивали содержимое бутыли и спорили, кто начнет первым. Крики наверху их нисколько не беспокоили. Как видно, привыкли к постоянным разборкам между своими, особенно при дележе добычи, поэтому не придавали звукам драки ни малейшего значения. За собственным спором не заметили они и появившуюся среди бочек и тюков процессию с цепью.
Что же, тем лучше! Чем ближе они успеют подойти, тем больше шансов на успех.
Максим видел, что остальные уже осознали, что выбора у них больше не имеется, и промедлить сейчас — значит обрести и себя, и остальных на верную гибель. Назад дороги нет.
Он мотнул головой в сторону безымянного пирата, и Ганс все понял. Первым делом нужно добраться до связки с ключами и освободить себя, и прочих пленников. Но и упустить остальных двоих тоже никак нельзя. Кинься они за подмогой наверх, и драка перекинется в трюм, превратившись в бойню.
Когда до распнутого испанца оставалось шагов десять, пираты, наконец, их обнаружили.
Мутными взорами она тупо уставились на процессию. В первые мгновения никто из пиратов не сообразил, что, собственно, происходит. За эти секунды удалось пройти еще несколько шагов, и тут Гансу повезло. К одному из тюков был прислонен гарпун — страшное оружие в умелых руках. А в руках германца, прошедшего несколько крупных войн и множество мелких кампаний за четверть века, любое оружие превращалось в смертельное.