Далеко ли до блокпоста? Четыре или пять километров. Нет, ближе. Три?
Слава богу, выхлопы у GS тихие. Он поехал вдоль изгороди и наконец заметил ворота и тропу, которая уводила в вельд. Он проверил ворота. Висячего замка нет. Распахнул ворота, вкатил мотоцикл на тропу и закрыл за собой ворота.
Надо держаться достаточно близко от дороги, чтобы видеть огни.
Он понял, как ему повезло, что он выбрал именно этот мотоцикл: он предназначен как для езды по шоссе, так и по бездорожью. Так называемый всепогодный… Отъехав подальше, он развернулся, остановился, слез с седла. Снял шлем, сунул в него перчатки, положил шлем на седло, потянулся. Лицо овевал прохладный ветерок.
Синие, красные и оранжевые огни.
Он услышал шум машины, едущей со стороны Кейптауна, увидел свет, сосчитал секунды, когда машина проехала мимо, попытался прикинуть расстояние до блокпоста.
Ему придется повернуть. Выбрать другой путь.
Без подробной карты не обойтись. Он не знает местности. Где-то должен быть разворот на Сазерленд, но где? Сейчас он в тупике. Он попытался вспомнить, что находится сзади. Дорожный знак слева гласил: «Серес». Это было давно, еще до реки Тау. Неужели придется возвращаться назад почти до самого Кейптауна?
Он глубоко вздохнул. Если надо, придется и вернуться, хочет он того или нет. Лучше сделать шаг назад, чем понапрасну топтаться на одном месте.
Он потянулся, сделал наклон вперед, коснулся пальцами рук земли, вытянул руки к небу, отвел плечи назад и надел мотошлем. Пора ехать.
Со стороны дорожного поста приближались оранжевые огни. Тобела всмотрелся в них. Это не полиция. Машина приближалась. Когда она прогрохотала мимо, стало ясно, что это трейлер, который тащит разбитую машину, следом ехала еще одна. И он понял, что впереди никакой не блокпост. Его никто не собирается перехватывать.
Где-то недалеко произошла авария. ДТП.
Он вздохнул с облегчением.
Ему придется всего лишь подождать.
— Трудность в том, — говорил Раджив Раджкумар, — что в «Абса» хранят только данные двухмесячной давности. Остальные сохраняются в компьютере, не подключенном к Интернету, и попасть туда никак нельзя. Хорошо то, что это единственная плохая новость. У нашего Тобелы сберегательный счет и закладная на собственность. Здесь все становится интереснее. На сберегательном счете у него пятьдесят две тысячи триста сорок один ранд. Довольно крупная сумма для разнорабочего. В последние два месяца его единственным источником дохода была работа в мотосалоне. Ему платят пятьсот семьдесят два ранда в неделю или две тысячи двести девяносто рандов в месяц, а проценты по вкладу составляют свыше четырехсот сорока рандов в месяц. Каждый месяц со счета списывают тысячу сто восемьдесят один ранд в счет уплаты за закладную. Также ежемесячно списывают еще сумму в сто двадцать девять рандов в месяц, но я пока не знаю, куда идут эти деньги. Таким образом, на жизнь ему остается тысяча триста восемьдесят пять рандов в месяц. Он берет по триста рандов в неделю в банкомате, как правило, в отделении на площади Тибо, а оставшиеся сто восемьдесят девять сохраняются. Наш Тобела — дисциплинированный человек.
— Что у него за собственность? — спросила Янина.
— Странная вещь, — ответил Раджкумар. — Это не дом. Это ферма. — Он поднял голову, ожидая реакции со стороны собеседников.
— Раджив, мы внимательно слушаем.
— Полтора года назад Мпайипели приобрел восемьсот гектаров земли в районе Кейскаммахука. Ферма называется Кала, в честь реки, которая там протекает. Закладная — слушайте, слушайте! — на сумму свыше ста тысяч рандов, но первоначальная покупная цена была почти полмиллиона.
— Кейскаммахук? — поморщился Квинн. — Это еще где?