Книги

Неожиданная Россия

22
18
20
22
24
26
28
30

Первые ссыльные появились в Якутске буквально чрез несколько лет после его основания. Возведённый горсткой казаков-первопроходцев в 1632 году «острожек» на берегу Лены быстро стал столицей «Якутской украины», огромного и самого отдалённого восточного края России. Отсюда первопроходцы уходили на поиски новых земель по всему Дальнему Востоку – к берегам Охотского моря, к Чукотке и Камчатке, к Амуру…

Но людей, добровольно отправившихся на самый край страны, для таких походов не хватало. Однако западнее, на берегах рек Обь и Енисей, уже проживало немало тех, кто оказался здесь не по своей воле – ведь Сибирь стала местом ссылки государственных преступников еще в конце XVI века при царе Борисе Годунове. Поэтому власти быстро начали использовать сосланных в качестве «служилых людей» на новых, только что открытых землях.

Когда точно на землях современной Якутии появились первые ссыльные, и кем они были, мы не знаем. Но из сохранившихся документов известно, что в 1645 году в Якутск из других острогов Сибири отправили осужденных преступников – Давыда Иванова и Олимпия Кепрякова. Подробности их биографий до ссылки навсегда останутся во тьме прошлого, зато кое-что известно об их новой судьбе в Якутии.

«Колодника Давыдку Иванова з женою и з детьми к вам на великую реку Лену пришлют, а вы бы ево приняли и велели устроить в пашню» – гласил приказ далёкой Москвы начальникам Якутского острога. Так бывший москвич Иванов с женой и пятью детьми за неизвестное нам преступление оказался в якутской ссылке и остаток жизни проработал «в пашне», то есть простым крестьянином – став первым, кто пытался пахать землю и растить хлеб к востоку от реки Лена, в 170 верстах от Якутска, там, где сейчас располагается село Амга.

Олимпий Кепряков изначально был сослан в Енисейский острог (ныне город Енисейск в Красноярском крае). Но ссыльный обладал редчайшей для той эпохи профессией – был часовым мастером. И якутский воевода Василий Пушкин выпросил его себе на берега реки Лены. «В Якутском остроге новое украйнее место, а часов в остроге нет и зделать их некому, – писал воевода в челобитной на имя царя, – Государь укажи того ссыльного часового мастера на Лену сослать и свои часы в Якутском остроге сделать. То царского величества имяни будет к повышенью, а якутам к большому удивленью…»

В 1648 году в Москве случился «соляной бунт», массовые протесты горожан против повышения цен и налогов. В итоге множество москвичей целыми семьями отправились из столицы прямиком в Якутию, в ссылку. «На Лену с Москвы послать за воровство людишек…» – гласил царский указ.

«Воровством» тогда именовали любое преступление, как уголовное, так и политическое. На самой отдалённой окраине страны, на берегах Лены для ссыльных «за воровство» не нужны были тюрьмы, их даже не требовалось охранять. Ведь обратный путь в европейскую часть России через всю Сибирь тогда занимал годы, а бежать в дикую тайгу и тундру решались немногие.

Якутские казаки из бунтовщиков и самогонщиков

Среди сосланных на берега Лены по итогам «соляного бунта» было немало московских стрельцов, профессиональных военных. Особым царским указом в Якутске их было велено «верстать в службу, вместо гулящих людей». То есть вместо различных добровольцев и авантюристов в самые отдалённые гарнизоны Якутии отныне отправляли сосланных из Москвы стрельцов. Они восполняли недостаток казаков в новых «острожках», недавно созданных на берегах Витима, Индигирки или Колымы.

Такие ссыльные в Якутии ничем не отличались от прочих «служилых людей» – получали такое же жалование и поощрения за усердную службу. Превратившись в «якутских казаков», бывшие столичные жители имели лишь одно ограничение – их запрещалось посылать в качестве гонцов в европейскую часть России, как гласил царский указ, «чтоб от них на Москве какое дурное впредь не заводилось…»

В середине XVII века прямиком из столицы в Якутию ссылали и «винокуров»-самогонщиков. Производство и продажа крепкого алкоголя тогда были строгой монополией государства, поэтому пойманных нарушителей ждали страшно далёкие берега Лены. Так в 1651 году в Якутск из Москвы были сосланы Иван и Никита Кармалины. Отец и его малолетний сын поплатились «за винную и табашную продажу» – табак тогда был вообще запрещён, как сейчас наркотики. В якутской ссылке Кармалины стали рядовыми казаками. Со временем московский самогонщик Иван Кармалин, послужив много лет вместе со знаменитым первооткрывателем Семёном Дежнёвым, станет казачьим «десятником», а у его сына Никиты в свою очередь на берегах Лены родится сын Пётр, который тоже станет «якутским казаком».

В те же годы в Якутии оказались в ссылке и многочисленные «литвины», то есть подданные Польского государства, с которым Россия тогда вела долгую войну за Украину. Так в 1666 году в Якутск как ссыльный прибыл некий Ян Крыжановский – за долгий путь через сибирские остроги к берегам Лены, занявший несколько лет, он умудрился жениться на русской девушке. В Якутске пленный записался в казаки и дослужился до «сына боярского», как тогда именовали казачьих командиров из дворян.

Когда Польша и Россия заключили мир и десятки польских пленников с берегов Лены вернулись на родину, Крыжановский предпочёл остаться на службе в Якутске. Тогда в Якутии добровольно осталось немало «литвинов», за долгие годы ссылки превратившихся в «якутских казаков». Среди них был, например, «польской породы» Фёдор Козыревский, в 1667 году женившийся в Якутске на русской девушке Акулине. Один из внуков этого прижившегося на берегах Лены ссыльного – Пётр Козыревский – спустя несколько десятилетий станет первым русским исследователем Курильских островов, дошедшим почти до самого «Апонского государства», Японии…

Три с половиной века назад в Якутске оказывались ссыльные различного происхождения за самые разные преступления. Например, в 1668 году в Якутск сослан некий «французской земли немчин Янка», то есть француз по имени Жан. В 1673 году на Лену «в пашню», в качестве простого крестьянина был сослан «астраханский подьячий» Алексей Халдеев. Будучи писцом в Астрахани, он примкнул к восстанию Степана Разина, за что в итоге и оказался на берегах Лены, в пяти тысячах вёрст восточнее Волги. В Якутске тогда был дефицит грамотных людей, и, пробыв несколько лет «в пашне», ссыльный Халдеев из крестьян вновь стал писцом, на этот раз у якутского воеводы – на этом посту ссыльный бунтовщик получал 15 рублей жалования, в три раза больше рядового казака.

Если из Москвы и европейской части России на Лену ссылали в основном за тяжкие государственные преступления (которыми тогда считались и мятежи, и самогоноварение и продажа табака), то из городов Сибири в Якутск попадали обычные уголовники. Так в конце XVII века в Якутске городским палачом служил «тобольский посадский человек» Данила Коростолёнок – из Тобольска не Лену он был сослан за «убийственное дело», умышленное убийство.

По подсчётам современных историков, в XVII веке политические и уголовные ссыльные составляли почти половину «служилых людей», казаков и чиновников огромной «Якутской землицы», простиравшейся от реки Лены до самого Охотского моря.

Ссыльные графы и ямщики

В начале XVIII века на берегах Лены оказалось даже несколько шведов, попавших в плен в ходе войн Петра I. Несколько из них остались здесь жить даже после заключения мира, поэтому спустя два десятилетия в Якутске служил, например, поручик Кузьма Шкадер – родившийся на востоке Сибири сын пленного лейтенанта шведской армии.

Новое XVIII столетие породило и новые места ссылки, ещё более дальние, чем земли Якутии – Камчатский полуостров и побережье Охотского моря. На Камчатку стали ссылать (см. главу 35-ю) самых опасных политических преступников, зачастую заговорщиков и павших фаворитов прямо от царского трона, заменяя им смертную казнь страшной камчатской далью. В Охотске же, главном порту России на Тихом океане, почти столетие действовала «соляная каторга» (см. главу 41-ю) для опасных уголовных преступников.

Однако и якутская тайга продолжала оставаться местом ссылки. Не случайно первым учителем в первой школе Якутска стал в 1739 году ссыльный Фердинанд Гейденрейх, бывший петербургский чиновник, отправленный сюда из столицы за коррупцию. На берегу Лены, в «Жиганском зимовье», в 600 верстах к северу от Якутска, в течение 12 лет отбывал ссылку и первый начальник петербургской полиции Антон Девиер, сосланный сюда по приказу всесильного Меньшикова.