— В таком случае, подождите минутку, — сказал пограничник клана Андерраст. Он направился в домик на своей границе. Через несколько секунд стревлог вышел оттуда, держа что-то в руке.
— Дайте мне руку, молодой человек, — сказал он. Сареф подчинился. Ящер осторожно взял за руку мальчика — Авелин при этом едва не заплакала — осторожно оттянул рукав и надел ему на запястье верёвочный браслет. Кожа у ящера была прохладной и упругой, очень приятной на ощупь.
— А зачем это? — удивлённо спросил Сареф.
— Это — личная просьба Виктора Уайтхолла, — сказал пограничник Краш, — с этим браслетом наше клановое благословление будет действовать для вас на третьем уровне.
— А… ага… спасибо, — пробормотал Сареф.
— Не забудьте вернуть его, когда будете возвращаться обратно, — равнодушно сказал пограничник, — оставлять себе на память бесполезно, за границами клана Андерраст он потеряет свою силу. Вы можете проезжать, желаем вам приятно провести время на территории нашего клана.
После этих слов стревлог отвернулся и направился за стол под навесом. Авелин, казалось, ждавшая этих слов больше, чем чего-либо ещё, тотчас схватила Сарефа за руку и волоком затащила его в экипаж. Он даже не успел попрощаться с пограничником своего клана. Через несколько секунд карета тронулась.
— Благослови Система Виктора Уайтхолла, — тихо простонала Авелин, — что это была его личная просьба. Если бы нас стали обыскивать, я бы сошла с ума! Стревлоги! Стревлоги на службе кланов! Я, наверное, вижу конец света…
Сарефу такое показалось ужасно несправедливым. Они им не сделали ничего плохого. За что было так грубо о них отзываться? Но он помнил, как она отреагировала на то, что он думает. Но всё же не смог удержаться от своих комментариев.
— А вот прабабушка Хельга, — осторожно сказал Сареф, — всегда говорила, что тот, кто хочет служить клану Джеминид, должен служить клану Джеминид, даже если у него кожа другого цвета, клыки или когти…
— Ещё одно слово! — взревела Авелин, уже, казалось, бывшая на грани нервного срыва, — и мы едем назад!
— Да, конечно, — Сареф, уже привыкший к тому, что на него всё время орут, противно захихикал, — снова проедем мимо пограничников. Уверен, дяденьки ящеры с удовольствием с нами пообщаются.
Следующие несколько секунд ничего не происходило. Сареф был уверен, что Авелин его сейчас ударит. Но вместо этого она горько разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Сареф опешил. Ему нравилось доводить до слёз Джайну, ибо она была главной причиной того, что заставляло его плакать в детстве. Ему нравилось доводить до белого каления Адейро, бесчувственность которого к собственным членам клана была достойна легенд. Но Авелин… она за всю жизнь не сделала ему ничего плохого. И сейчас, наблюдая за тем, как она рыдает, он впервые в жизни почувствовал что-то… как будто что-то не так. Он так редко испытывал это чувство, что даже не смог сразу его опознать. А потом вспомнил. Ему было жаль Авелин. Так же, как ему когда-то было жалко Мимси, которую из-за него выгнали из клана, так же ему было жаль Авелин.
— Нянюшка Авелин, — Сареф внезапно показался себе ужасно неуклюжим, — я не хотел… извините…
— Не надо, мальчик, — всхлипывая, ответила Авелин, — ты не… пожалуйста, не надо… просто ничего не говори… и я сама…
Сареф послушно замолчал. Впервые в жизни на него не накричали, его не отругали — его вежливо попросили. Это чувство было таким новым и странным, что мальчик поражался. Вот так и должно быть всегда. Надо просто вежливо попросить — и тогда все будут довольны, и никому не надо будет ругаться.
Внезапно мальчик обратил внимание, что обзор над его глазами начинает мерцать красным. Это означало, что появилось много Системных сообщений: