А сама, забыв о том, что стала болотным злом, обратилась в безмолвной молитве к Хаттару – отец наш небесный, пусть я ослепну, чтобы не видеть всего этого… пусть я оглохну, чтобы не слышать… Я возьму на себя всю вину этого мира, лишь бы больше никогда, никогда не случилось ничего подобного…
На Гора бросился зеркальник – уродливый, голый, истекающий ядовитой слизью. Миральда едва успела преградить ему путь и, чувствуя, как чудовищные когти погружаются в ее тело, вспорола твари брюхо, оттолкнула от себя и быстро отрубила голову. На удивление, рукоять палаша сидела в пальцах так, словно Миральда провела не один год за тренировками.
Она крикнула Гору, пытаясь перекрыть вопли, хруст коленчатых лап жуткого вида сороконожек и чавканье:
– Держись как можно ближе ко мне!
Имн ловко обрубил метнувшееся к ноге щупальце, шагнул к ней.
– Да, Миральда. Спасибо…
В следующий миг на него бросился мохнатый паук ростом с теленка.
– Проклятье! Да мы не проберемся сквозь них, – процедила ночница. Подставляя себя под смертоносные жала, крючья, клыки, она не сомневалась в собственной неуязвимости. Но вот Гор…
– Нам надо переждать, – выдохнула она, всаживая палаш по самую рукоять в серое, покрытое клочьями жесткой шерсти брюхо, – спрятаться и переждать, пока они уйдут… А еще лучше – водяной портал! Вот что нам нужно!..
Но где взять достаточное количество воды, чтобы перенестись в предгорья?
Миральда быстро огляделась: они пробирались сквозь переулок, ведущий прочь от того, что совсем недавно было императорским дворцом. По обе стороны от взрытой, искореженной мощными лапами мостовой высились остовы богатых особняков, разметанных сверху, с обрушенными стенами и исщербленными оскалами деревянных балок. Высоко в небе кипел бой, два гигантских тела – черное и белое – сплелись, терзая друг друга. Прочие пожиратели не обращали ни малейшего внимания на происходящее, словно и не их собрату грозила верная гибель; падая камнем вниз, они крушили все, что подворачивалось под мощные лапы, давя, разрывая, плюясь огнем, не щадя никого…
И тут, совершенно неожиданно, Миральда увидела колодец. Он притаился среди изломанных розовых кустов, за искореженной и смятой оградой, старый, с порядком обсыпавшейся кладкой… Она потянула Гора за собой.
…Сколько времени они провели, сидя на дне давно высохшего колодца? Миральда не знала. Высоко над головой виднелся кружок неба, аккуратно вырезанное отверстие в кромешной тьме; рядом – Гор выстукивал зубами барабанную дробь. С надеждой на водный портал пришлось распрощаться.
Холод слишком быстро выпивает из человека жизнь, и здесь ничего не поделаешь. Единственное, что пришло Миральде на ум – это обхватить Гора за шею и греть своим телом, отдавая собственную Силу. Благодаря этому он не только остался жив, но – когда стемнело и утихли звуки последней битвы – почти без помощи вылез из скользкой горловины колодца.
… Миральда огляделась. Ночь стыдливо пыталась прикрыть тьмой то, что осталось от города: беспорядочные нагромождения камней, что раньше составляли ровные кладки стен, развороченные дороги, немой оскал уцелевших оконных проемов… И, конечно же, тех, чьи души отошли в сады небесные.
Черная башня, на удивление, уцелела. По-прежнему утыкалась в небо паучьей лапой, и было неясно, отчего пожиратели неба пощадили Закрытый город.
Миральда спрятала лицо в ладонях; было невозможно, нестерпимо видеть все это. Погибший Алларен казался порождением худшего из всех возможных кошмаров, но, тем не менее, оставался явью.
Рядом вздохнул Гор. А потом его, раба из Кайэрских топей, выросшего среди нелюди, стошнило.
– Нам нужно поторопиться, – с трудом выдавила Миральда, – пойдем. Думаю, они ушли… дальше, на юг.
Носком башмака она подковырнула сизое, светящееся в темноте яйцо, выкатила его на мостовую и зло раздавила.