Книги

На букву М

22
18
20
22
24
26
28
30

— Изыди, — рыкнула я беззлобно. — Не трави души.

На фиг мне её море. Я бы рванула к родителям в свой Задроченск. Целыми днями спать, отъедаться, книжки читать. И чтоб никого ни слышать, ни видеть. Сидеть в одиночестве. В тишине. Закостенелый интроверт я. Как же, правда, было бы здорово вот прямо сейчас в аэропорт и…

— Ох, ты ж, бля-я-я, — остановилась как вкопанная Лерка, не дав домечтать. Округлив глаза, она косила ими за спину, подавая красноречивый сигнал куда смотреть.

Мы как раз вывернули в большой холл, где алела табличкой дверь кабинета ректора «Ю.М. Резник». И лично сам Юлий Моисеевич, в простонародье «Конь» в честь коня из мультфильма про Алёшу Поповича, о чём-то беседовал…

На самом деле он не беседовал, а как раз ржал как богатырский конь. А его собеседник, рассмешивший ректора до слёз, лишь слегка улыбался, демонически почёсывая бородку. И кроме его разбойничьей щетины да слишком красивой, аристократической руки, с длинными пальцами, изящной и правильно поставленной как у артиста балета, я для себя ничего интересного и не увидела.

С недоумением пожала плечами: что в этом не первой свежести мужике нашла Лерка?

Глава 2. Софья

Немножко помят, что для его «под сорок» скорее норма. Изрядно уставш. Слегка потаскан. Судя по выражению вселенской скуки на лице, давно всем пресыщен, опытен, бывал, искушён и пользуется успехом. А судя по лёгкой небрежности и эдакой пижонской неряшливости, с которой он соединил кожаную куртку, шёлковый шарф и военные берцы, презрительно высокомерен и крайне уверен в себе.

Ну что ещё можно сказать, опираясь на первое впечатление? Как бы определил один известный в узких кругах австралийский социолог (Примечание автора: Рейвин Коннелл) на лицо выраженная гегемонная маскулинность — тип доминантной маскулинности, находящейся на вершине иерархии культуры мужского общества. В общем, кобель, самец, главтрах. И у меня всё.

Но ошарашенный вид Лерки вопил о том, что она обладала какими-то фундаментальными знаниями о потрёпанном самодовольном мужичаре, отчего и застыла коркой на безе, выпучив глаза.

Владелец тёмной густой волосатости привычно и не задумываясь оценил нас раздевающим взглядом. Две параллельные морщины прорезали сократовский лоб в ответ на телефонный звонок. Массивные часы солидно блеснули на запястье, когда он приложил трубку к уху и отвернулся.

Лерка сдавленно зашипела:

— Это же Данилов. Фак, фак, фак. Всё, я потекла.

— Вызывать сантехника? — отклонилась я из-за подруги, с повышенной придирчивостью рассматривая источник её возбуждения, стоящий теперь к нам спиной.

— А-а-а, — словно через её центр удовольствия только что пропустили разряд, застонала Лерка, нехотя переставляя ноги и явно не желая покидать холл. — Он же неразбавленный секс.

— А он кто? — остудила я своей неосведомлённостью её оргазмические конвульсии.

— Софья, блин, Он — Бог! Он — Леонид Данилов.

— Порно-актёр?

— Вот дура, — толкнула она меня плечом и прыснула со смеха. — Он знаменитый писатель.

— Да?! — вот теперь я заинтересовалась. — Точно знаменитый?