Рауль что-то сделал, и лицо тёти резко увеличилось в размерах, заполнив почти весь экран, который раньше мне казался окном. Донья Хаго была напряжена и явно магичила, потому что вид у неё был то ли прислушивающейся, то ли принюхивающейся. При этом она пыталась сохранить вид доброжелательной и добродетельной особы, но что-то шло не так и флёр постоянно пытался сползти ,обнажая её хищную натуру.
— Я её здесь не чувствую, — голос прозвучал так, словно донья Хаго стояла за спиной.
Я вздрогнула и повернулась, но там был лишь Рауль, который жестом предложил мне сесть за кофе и успокоиться очередной булочкой. Но я внезапно поняла, что боюсь так, что не смогу проглотить вообще ничего.
— Вы уверены, донья? — Диего сейчас в зоне видимости артефакта не было, но это был точно он.
Рауль что-то подправил, и теперь мы могли наслаждаться обеими Сиятельными физиономиями, от лицезрения которых у меня окончательно пропал аппетит. Возможно, теофренийский принц это понял, потому что внезапно изображение стало меняться, показывая гостей с разных ракурсов, но на звук это не повлияло.
— Честно говоря, не совсем, дон Дарок. — Тонкие губы тёти сложились в странную усмешку. — Что-то такое витает в воздухе неопределённое. — Теперь она точно дёрнула носом, словно пытаясь это неопределённое поймать. — Возможно, это результат зелья.
— Непредусмотрительно с вашей стороны было учить племянницу изготовлению такого зелья. Слишком сложно её теперь искать.
Тётя окатила высокомерным взглядом Диего и бросила:
— Я смогу её обнаружить, если окажусь рядом. В любом случае поиск я запущу.
Она сладко улыбнулась запыхавшемуся ректору, который подошёл как раз после этих слов.
— Донья Хаго, какая честь для нашего университета.
— Сеньор Муньос, благодарю вас, что вы дозволили осмотреть святая святых Теофрении, университет, где ваши дети учатся магии.
— Катарина, прекратите задерживать дыхание, — с лёгкой насмешкой сказал Рауль, — они нас не слышат. И звук, и изображение проходят только с одной стороны.
— Это радует, — согласилась я, не отрывая взгляда от лица тёти.
Сейчас, когда на меня не действовал её флёр — слишком далеко она от меня находилась — я перестала испытывать к ней всякую симпатию, и чувства мои представляли что-то среднее между страхом и отвращением. Иррациональный страх, поскольку в отношении меня она ничего в действительности угрожающего жизни и здоровья не использовала.
— А фамильяр? Он должен быть рядом с ней? — спохватилась я.
— Не обязательно. Он мог уже давно просочиться в стены университета и обследовать здесь каждый уголок самостоятельно. Насколько я понял из объяснений Бернара, он не только может действовать независимо, но и чуть ли не приказывать Эрилейским.
Тем временем ректор и Сиятельные продолжали обмениваться комплиментами, что тётушку заметно нервировало: её губы становились всё тоньше и тоньше, а она сама начала напоминать готовящуюся к прыжку кобру. Да не простую, а королевскую, с огромным раздувающимся капюшоном и клыками, с которых капает яд.
— Интересно, в фамильярах змеи могут быть? — невольно спросила я.
— Могут, — ответил Рауль. — Там широкий выбор. Каждый маг может найти что-то отвечающего его вкусам или пристрастиям. Но чаще достаётся предопределённый ранее типаж.