Доктор Кастелли впилась взглядом в экран.
– Выходит, Сэм – женщина, – сказала она.
В голове Макнила снова вспорхнули потревоженные голуби. Он отчаянно пытался сосредоточиться на какой-нибудь одной мысли, например, на неизвестном стрелке, чтобы его обезвредить. Но постоянно перескакивал с одной на другую. Какая-то бессмыслица. Какое отношение к делу могла иметь эта Саманта Лукер? И все же имела.
– Думаю, вам лучше спросить у нее самой, – сказала доктор Кастелли, как будто прочитав его мысли.
Макнил поднял трубку стоящего у компьютера телефона и набрал номер Сэм из адресной книги. Он прождал очень долго, а потом положил трубку, не получив ответа, и покачал головой.
– Похоже, мы так и не узнаем.
– Может, она просто не отвечает на звонки. Можно поехать к ней.
– Она живет на Собачьем острове.
– И что?
– Прессе не позволили об этом писать, но туда нельзя проникнуть. Остров отгородился от остального Лондона. Маленький кусочек свободного от гриппа города, и тамошние жители хотят, чтобы так и оставалось.
– Но вы же полицейский.
– Я могу быть хоть королевой, разницы никакой. Если мы попытаемся проникнуть на Собачий остров, нас пристрелят.
– Это больше похоже на Дикий Запад, чем на лондонский Ист-Энд, – сказала доктор Кастелли, на мгновение нахмурилась, а потом ее лицо озарилось просветлением. – Я знаю, как туда пробраться.
– Вы никуда не поедете, – заявил Макнил. – Тем более на Собачий остров.
Доктор Кастелли передернула плечами.
– Тогда попробуйте найти собственный способ. – Макнил глянул на нее исподлобья, но она лишь улыбнулась. – Доверьтесь мне. Я ведь врач.
Но Макнил не улыбнулся в ответ. Саманта Лукер тоже была доктором. Эми доверилась ей, а теперь исчезла. И Макнил не мог себе представить никакого иного способа узнать, что с ней произошло. Он повернулся к доктору Кастелли.
– Ладно. Выкладывайте.
II
В повести в стихах «Тэм О’Шентер», написанной шотландским поэтом Робертом Бернсом, одноименный герой видит юную деву в одной короткой рубашке, танцующую под дьявольские напевы в полном призраков церковном дворе. «Ах ты, Короткая рубашка!» – восклицает он, тем самым навлекая на себя сонмище ведьм и колдунов. По-шотландски «Короткая рубашка» звучит как «Катти Сарк». Именно так называется самый знаменитый торговый клипер, когда-либо бороздивший моря. «Катти Сарк», с любовью восстановленную в прежнем величии, ежегодно посещают миллионы туристов. Теперь она стояла в тягостной темноте у причала в Гринвиче, в пятистах милях от того места, где впервые вышла в море, – в Дамбартоне на реке Клайд.