Книги

Кладоискатель и золото шаманов

22
18
20
22
24
26
28
30

Тут я немного приоткрыл свои карты, зато поставил Ласточкина перед выбором: проявить осведомленность или уйти не солоно хлебавши. Прямой, открытый, мужской разговор.

– Твой лепший кореш Гольдберг – высокого полета птица, – предупредил следователь. – Он потомственный антиквар, а ты мелочь пузатая. Тебе пока везет.

– Я знаю.

– Но это временно, – заверил Ласточкин. – Здесь игра пошла на миллионы долларов. Давид – папик тот еще! Таких, как ты, он как семечки лузгает.

– Ну-ну, – сказал я.

– Тебе по неопытности все в розовом свете видится, – наставительно заметил следак. – Ничего ты, милый мой, про теневиков не знаешь, а я всю жизнь с ними проработал и, уж поверь мне, знаком с этим каннибальским племенем до тошноты. Они только на первый взгляд такие респектабельные да любезные, а когда до разборок дойдет, жрут друг друга, как пауки.

– Это предупреждение? – спросил я.

– Совет.

– Пауки друг друга не жрут, – брякнул я, не подумав.

– Жрут, да еще как! Особенно ЭТИ, положись на мой опыт, – вздохнул следователь. – И тебя сожрут. Ты для них вообще муха. Они из таких, как ты, всегда соки тянули, это по жизни расклад такой. Пищевая пирамида. Сверху антикварные дельца, внизу армия мародеров. Так что сожрут тебя, любезный. Давид жалеть не станет. И врагов ты нажил немало. – Ласточкин опять вздохнул, с укоризной. – Если тебя убьют, следствие запутать можно.

Какое следствие? Чушь! Я привык доверять своим партнерам, и Давиду Яковлевичу, который спас наши шкуры в Красноярске, склонен был верить. А ведь Ласточкин меня почти убедил. Впрочем, у него работа такая – убеждать. Может быть, старый обэхаэсник[19] и нынешний убэповец относительно своих подопечных не врал. Может быть…

Вот так мусора для достижения своих низменных целей вносят раздор в среду подельников.

– Ты хоть частично контролируешь свой хабар? – снисходительно осведомился Ласточкин, видимо решив меня добить.

– Вообще-то мы говорим «хабор», – поправил я и заметил, что конкретно о найденных ценностях не было сказано ни слова. Ласточкин превосходно умел заговаривать зубы, и я чуть было не попался на крючок. – Это во-первых, а во-вторых, с чего вы взяли, что я что-то нашел?

– Знаю, – без прежней уверенности заявил следак. – Даже у стен есть уши.

– Дятлы, которые вам стучат, в эти самые уши долбятся, – я развеселился. – Мне нечем вас порадовать. Увы, нечем!

– Зря вы так, Илья Игоревич, – снова переключился на официоз Ласточкин. – Работали бы вы лучше со мной. Гольдберг серьезный уголовник. Он вас жалеть не станет. Хорошо, если кинет, а не убьет. Но вряд ли так легко отделаетесь, деньги там большие.

– Какие деньги? – удивился я. – Где? О чем вы?

– Звоните, если надумаете, – посоветовал на прощание Ласточкин. – Только смотрите, чтобы не было поздно. С богатыми евреями сейчас шутки плохи.

Благодетель! Заботливый следователь – настоящий клад. Который должен лежать в земле.