– Ну не индийский же, пани. Индийский чай здесь не растет. А вот гренландский багульник я нашел… очень даже ничего. И, говорят, полезно, фрау.
Светлана понюхала «чай» и сказала: б-р-р-р… Позавтракали бутербродами и «чаем». После этого Таранов лег на траву и закурил.
– Дай и мне сигарету, – попросила Светлана, косясь на пистолет. Таранов подал сигарету. Светлана затянулась и, слегка прищурив глаза, сказала:
– Иван! Я обязана спросить у тебя… спросить… у тебя…
– Давай сделаем по-другому, – произнес Таранов. – Я сам тебе все расскажу, а потом ты будешь задавать вопросы. Лады?
Она не ответила. Она просто кивнула. Шелестел ветерок, потрескивали угольки в костре и тянуло странным ароматом гренландского багульника… горькая залегла морщинка между Светлани-ных бровей.
– Ну вот, я все, почти все… тебе рассказал. Подвожу итог: я беглый уголовник. В случае ареста мне светит пожизненное. Меньше – никак. Тебяятоже поставил в непростое положение, Света. По крайней мере несколько месяцев тебе нельзя появляться дома и в университете. Лучше всего было бы уехать за границу. Деньги есть – миллион долларов… с этими деньгами ты можешь устроиться в любой стране…
– Ванька!
– Подожди, – сказал Иван сурово. – Подожди, не перебивай. Положение действительно очень серьезно. Меня ищут и, поверь, искать будут долго и упорно. Находиться рядом со мной элементарно опасно. Я думаю, что сумею переломить ситуацию, но для начала нужно отсидеться по-тихому и добыть приличные документы… Это можно сделать, но необходимо время. А пока… пока, богиня-филологиня, рядом со мной – опасно. Очень опасно. Тебе лучше пожить за бугром…
– Ванька, – сказала Светлана. – Какой же ты дурак, Ванька.
Она отшвырнула сигарету и легла рядом с Тарановым, прижалась грудью и поцеловала в губы…
Потом они купались в Волхове – обнаженные, счастливые. И была иллюзия, что все последние события – сон.
В путь они тронулись в девять часов, когда транспорта стало заметно больше. За рулем сидела Светлана, и это было правильно – в Малой Више-ре их тормознул гаишник, но к Ивану интереса не проявил. И так все ясно: мужик явно поддатый, потому и посадил за руль женщину… А вот если бы он проверил «права» у Ивана, то был бы конфуз. Даже в паспорте Таранов не очень-то походил на Грибачева, а в «правах» это несходство явно бросалось в глаза.
– Знал бы ты, Ваня, как я перепугалась, – сказала Светлана, когда «жигуленок» ГИБДД остался сзади. Иван улыбнулся. – Чего ты дыбишься, Ванька? А? Как мы вообще дальше жить будем?
– Хороший вопрос, – сказал Таранов. – Я очень надеюсь, что жить мы будем счастливо и долго.
– Я тоже. Но… наше положение…
– Оно не так уж безнадежно, Светланка. Да, всю оставшуюся жизнь мне придется прожить с чужими документами. Это совсем не греет душу, но это свершившийся факт, и его придется признать, как данность… Но там (Иван ткнул пальцем за спину, на заднее сиденье) лежит миллион долларов. С этими деньгами мы сможем обосноваться в любом месте. Мы купим дом, ты родишь мне ребенка, и мы заживем счастливо.
– Но ведь тебя ищут, Иван.
– Менты? Это несерьезно, Светлана. Это формальность… в розыске числятся тысячи человек. Ни один мент не может держать в голове столько ориентировок. На нелегальном положении можно прожить всю жизнь. При наличии надежных документов.
– Где же мы возьмем эти документы?