Мы легко спустились по трапу аварийного выхода до коридора, где помимо помещения гирокомпаса находилась небольшая каютка, опечатанная в закрытом положении судовой печатью. За коридором спускались прямо в воду ступени лестницы. Я поежился:
— Как в «Пиратах 20 века».
— Точно. Однако приступим! — произнес Саша и достал из кармана связку ключей.
Дверь раскрылась, но ничего толком разглядеть не удавалось.
— Темно, как у негра, — резюмировал он.
— Понял, понял, сейчас слазаю за фонарем, — сказал я и умчался в поисках света. Отсутствовал я крайне недолго, во всяком случае, луч из карманного прожектора высветил старпома в той же позе, что и была при моем уходе.
— Ты сгонял прямо со световой скоростью, — ухмыльнулся он и начал перечислять наши активы:
— Сигареты. Конечно, «ЛМ». Две коробки. Не густо. Неужели некурящий экипаж? А вот с алкоголем полный порядок. Коньяк в канистрах. Пять штук — не хило. Виски разнообразные — девять литров. Баккарди — три. Досадно. Водка — двенадцать, единого абсолютовского стандарта. Вино в кирпичах — бессчетно. Ага, а вот это у нас парочка ликеров. И только один ящик пива. Странно! Будем перетаскивать в пустеющие каюты. Лишь бы кто ненароком не обнаружил, как мы тут перемещаемся.
Операция прошла удачно. Теперь можно было и окунуться в работу.
18
В далекой Канаде Брайан, который Адамс, нацедил себе в бокал кампари, воткнул на стакан обсыпанный сахаром лимон и отправился в ванную комнату. Пусть на сегодняшний день все считают, что с алкоголем у него полностью завязано, но стаканчик хорошего горячительного напитка еще никому не портил настроения. И пока никто не видит, можно позволить насладиться столь плебейской смесью: кампари с лимоном.
Позади трудная неделя, впереди не менее напряженный уикенд. Поступило приглашение выступить в Лондоне в живом концерте, посвященном «Золотому юбилею» королевы, честь, конечно, большая. Расслабиться по большому счету и некогда, разве что на несколько минут в ванне с бокалом в руке. Что Брайан с удовольствием и проделал: залез в горячую воду и начал потягивать алкоголь, заедая кислым фруктом. Просто кайф! В голове начали рождаться мотивы, мотивчики и просто отдельные ноты. Вот он, краткий миг уединения, наслаждаться которым можно в полной мере лишь тогда, когда круглые сутки представляешь собой реального «паблик — мена».
В это же время, проплатив за достоверную информацию о нынешнем местоположении звезды, на крыше соседнего дома разворачивал маленькую рамку, с которой нынешние лозаходцы ищут воду, в сторону предполагаемых апартаментов Адамса небольшой человек. Он ловко не вылезал из тени, легко и непринужденно избегая освещенных участков. Наконец, зафиксировав рамку на штативе, подключил к ладоням и лбу подобие датчиков для снятия кардиограммы сердца. Сел, легко придав ногам позу лотоса. Провода от датчиков и рамки терялись внутри легкого походного рюкзачка, лежавшего поодаль. Человек замер, проделал интенсивную дыхательную гимнастику, выставил руки по сторонам от направленного на соседний дом металлического каркаса ладонями от себя и перестал дышать.
Спустя минуту с крыши особняка, где предавался релаксации Брайан Адамс, упали сначала в обморок, а потом на землю две унылые канадские вороны. Им стало нехорошо. Потом, схватившись лапами за сердце, скатился по черепице удивленный упитанный кот, следуя инстинктам на беду оказавшись у каминной трубы.
Певец уже собирался вылезать из воды, как в душе возникло смутное чувство тревоги. Ему нужно было срочно сделать что-то. Пришлось подчиниться внезапному порыву и садануть рукой несильно, но резко по краю шикарной ванны. Боль ворвалась в тело, избавив от неясных треволнений. Пришло даже облегчение одновременно с осознанием того, что правая рука, по всей видимости, безвозвратно сломана. Вот ботва, только тяпнул слегка — и привет, гипс. Ладно, со всеми этими делами можно будет потом разобраться, вот только журналисты, гаденыши, обязательно выдвинут версию, что выпимши ударил рукой об умывальник.
Врач, прибывший резво, как барракуда к утопающему пингвину, констатировал «старушечий» перелом. Бабушки частенько ломают лучевые кости. Однако, две — три недели — и можно снова грузить руку гитарой, бутылкой, да хоть чем.
Брайан только покривился: королеве это не объяснить, не поймет и свой юбилей не перенесет на более поздний срок. Придется попрактиковаться и играть в гипсе. А, что — хорошая идея, даже некоторый шарм придает артисту. Он совсем успокоился и позволил себе перед сном еще пару-тройку стаканчиков под лимон, чтоб унять неясную боль.
Невысокий человек тем временем уже продолжал спокойно дышать и находился на приличном расстоянии от этого района. У него была теневая встреча.
— Молодец, ученик. Достойно справился, — похвалил его дядя, который уже успел смыть с костюма грязь святой земли Стоунхенджа.
— Рад Вам служить.