Книги

In vinas veritas

22
18
20
22
24
26
28
30

И то правда, до посадки осталось менее получаса. Не стоит излишне нагружать себя топливом — оно нам вполне может пригодиться для празднования удачного приезда по месту работы.

Поэтому на посадку мы отправились совсем посвежевшими, даже отдохнувшими. Хотя, перед этим мне мучительно долго пришлось уговаривать ноги помириться с упрямыми ботинками. Первые шаги были наполнены болью, как у русалочки. Ну а потом, ничего, расходился. Может быть, просто засохшие носки приняли на себя часть бремени пресса. Тем не менее, увидев аэроплан, поданный к трапу, я забыл обо всем.

Двухмоторный пропеллерный серебристый спортсмен — юниор, в сравнении с монстрами, на которых привыкли летать уважающие себя межконтинентальные пассажиры, бодро шевелил лонжеронами в ожидании взлета. Почему-то он мне напомнил старые добрые цеппелины. Наверно, из-за характерного окраса.

До следующего аэропорта нам лететь было всего ничего — не более сорока минут. Но, судя по хищным обводам нашего воздушного судна, мы бы справились гораздо быстрее, поступи соответствующая вводная. Ох, и пришлось бы понапрягать желудок, выворачиваясь. Я надеялся, что выдержу предстоящий перелет с морской честью, потому что он займет немного времени, несмотря на коварные воздушные ямы и прочие турбулентности, с которыми маленьким самолетикам тяжелее бороться, нежели более мощным коллегам.

10

Перелет был плавным, безо всяких ненужных встрясок и потрясений. Даже накормить нас успели. Спать вроде бы времени не оставалось, поэтому вновь вспоминал, как впервые осознал, что в Китае очень много китайцев.

Избежавшая, ввиду моего европейского воспитания хорошей плюхи по нервному лицу, моя провожатая — китаянка привезла меня к очередному туристскому пристанищу. Набежавший портье со всем усердием поволок внутрь мой чемодан, агентесса влетела следом, пару раз визгливо там гавкнула, дала мне в руки конверт и ретировалась. Я подумал, что она вернется, но не тут-то было. Машина умчалась, а я остался наедине с образовавшимися вокруг меня униформенными созерцателями. Все они скопом говорили мне какие-то безумно важные вещи, к сожалению, только на местном диалекте. По-английски никто традиционно не понимал, поэтому я сразу перешел на слегка нецензурный русский. Решив, наконец, ознакомиться с содержимым бумажного пакета, я обнаружил там очередной билет на самолет. Это было для меня сюрпризом: Шанхай предполагался конечной точкой. Времени до очередного рейса было предостаточно, около десяти часов. Не болтаться же, в самом-то деле по городу с чемоданом наперевес. К тому же неспроста же меня сюда привезли. Значит, возьму ключи от забронированного номера, перекушу и завалюсь спать — перелеты очень утомляют.

Но китайские администраторы что-то не спешили меня поселять. Их язык, в том числе и жестов, я категорически не понимал. Тем временем в холле собралась целая толпа желающих поучаствовать в общении с большим белым человеком. Скоро их стало так много, скандирующих на разные лады «yes» и «now», что я уже начал опасаться за свой багаж: ломанут его сейчас на выход, а я пробраться сквозь узкоглазую толпу не сумею.

Наконец, нашло озарение: АрЭнБи — это аббревиатура местной валюты. И с меня ее требуют. Я достал пятьдесят долларов — меньшей купюры не оказалось, и показал, что нету у меня их тугриков. Желтый народ без колебаний согласился на американские знаки. Хорошо, подумалось мне, компания все это мне оплатит.

Душ в номере вернул мне некоторое расположение духа, но безумный по составу и по цене обед подорвал все настроение на нуль. Началось все с того, что официанты категорически отказывались мне принести хлеб, потом игнорировали потребность в вилках — ложках. Супом оказалась здоровенная бадья с похожими на мелкие макароны предметами. В этой кастрюле также плавал деревянный обгрызенный половничек. Пустой тарелки не оказалось, значит, есть надо прямо с этого чана, догадался я. Но поварешка в рот никак не влезала. Тогда я присмотрелся к следам чужих зубов и пришел к выводу, что содержимое просто вливается в рот, если держать эту гигантскую ложку определенным образом. Вкус тоже оказался престранным: будто варили пельмени, воду слили и подали мне. Приятного аппетита!

Жареная рыба крошилась и разваливалась, когда я пытался прищемить ее двумя палочками. Попытка нанизать кусочки на одну их них тоже не увенчалась успехом. В конце концов, я по-хамски съел рыбу с рук. Спасибо за сытный обед, граждане китайцы. Хотя, что это за еда без хлеба! А уж, какое шоу я вам тут устроил, так меня должны были вообще бесплатно обслуживать. Не тут-то было. Счет произвел на меня удручающее впечатление. Этак, у меня денег на такси до аэропорта не останется.

В означенное время в моем номере прозвенел телефон. Нисколько не стесняясь, я сказал в трубку первое пришедшее на ум русское выражение. Наверно, оно бы заставило покраснеть преподавателя изящной словесности. Но в ответ мне ответили то же самое, только на языке мандаринов. Замечательно, вот и поговорили.

За дверями уже стоял улыбающийся китайский пряник в форме с эполетами. Зацепил за мой чемодан и подкатил его к лифту. Большой путь, примерно метров пять. Нажал на кнопку вызова и протянул мне ладонь в белой перчатке. Наивный, он рассчитывал на чаевые. Пока лифт ехал, я сложил дулю и ткнул ее в иноземную ладошку. Портье воспринял это, как угрозу всему китайскому обществу, изменился в лице, растопырил ноги в полуприседе и начал водить передо мной руками туда-сюда. Как фокусник, я бы даже не удивился, если бы он внезапно из воздуха достал флегматичного кролика. Но он распорядился своей судьбой по-другому. Движения я не усмотрел, но ощутил пару — тройку тычков по своему корпусу. Причем, достаточно болезненных. Пока я соображал, что же этот факир делает, он уже примерился своей ногой к моему уху. Такое безобразное отношение к иностранным туристам заставило меня вспомнить местные обычаи поведения в гостиницах. Я поймал его ногу, как он ни дергался, и отправил разносчика багажа прямым и легким касанием кулака в лоб в пустую кабинку лифта, услужливо распахнувшего свои двери, которые сразу затворились. Едва я прикоснулся к ручке чемодана, как дверки лифта снова раскрылись, и мой давешний помощник с перекошенным лицом и грозным боевым визгом прыгнул на меня, надеясь взять меня врасплох и покрыть себя неувядающей славой. Но я встретил его могучим пинком ноги, так уж сложилось, а потом отправил вновь внутрь средства передвижения между этажами размеренным, как маятник, движением руки с кулаком ярости. Обратно он уже не вышел, да и вообще уехал куда-то. Хорошо, что я не избалован необходимостью использования лифтов, поэтому непринужденно спустился пешком со второго этажа.

Для приличия подождал в холле, когда же, наконец, подадут такси для меня, чтоб ехать в аэропорт, но вовремя почувствовал, что ожидание может затянуться. Изловил самую тощую, самую прыщавую работницу этого гостеприимного места и ткнул ей под нос свой билет. Грозно посмотрел на нее и просто спросил:

— Где?

На удивление отреагировала она быстро, помахала рукой, ведя за собой, потом на выходе указала пальцем на небольшую лестницу вверх.

Я, конечно, не очень все это понял, но старательно одолел подъем, в надежде увидеть стоянку такси. Мое восхождение было вознаграждено: здесь находилась не только полная дорога пустых такси, но и аэропорт сам по себе. Замечательно, хоть на это можно не тратиться.

Так я и улетел в островной Китай, где дожидался меня новый пароход для новой работы и массы новых впечатлений.

11

Аэропорт, куда мы приземлились, тоже был маленький, до его здания пришлось добираться пешком. А Уэльс встретил нас моросящим дождем. Ну, Питер сыростью не удивишь. Город, где мы оказались, не имел названия. Точнее, конечно, он обязательно назывался как-то, но в памяти сохранилась только одна буква, самая первая. Н. Но это был не пункт нашего назначения. До Фалмута еще предстояло добираться. Я в тайне надеялся, что внутри уютного аэровокзала меня встретит с распростертыми объятьями старина Стюарт. Но в реальности осознавал, что ленивый валлиец в такую непогоду вряд ли сподобится на поездку.