– Так потому и дорог, что хорош! Слышала, фрейлина ее светлости кислотой на крышку капнула? Проверить хотела – настоящее золото или медяшка?
– Да ты что?! И как?
– Настоящее, вестимо. Ее светлость так ругалась, так ругалась! Говорит: «Видать, ты дворянка липовая, коли не веришь тому, у кого больше восемнадцати поколений благородных предков в роду! Небось сама кого обманывала!» Так разгневалась, что не приведи боги.
– Конечно, самая настоящая дура! Крышка ей золотая! Подумаешь! В зелье толченые бриллианты с жемчугами насыпают. Ракушечка сияет мажеским светом. А она кислотой поливает. Могла и жемчужинку на крышечке повредить. Такая баночка красивенькая!
– С лавандовым кремом попроще, но тоже очень симпатичная. Наши хотят у Лауры по одному цветочку выпросить.
– А может, с самим Тихим поговорить?
– Ты что?! Она тогда разгневается.
– Баронесса, вы знаете, после того как мальчик положил руки мужа мне на живот, Лагоз приходит ко мне, гладит малышей и разговаривает с ними. Мужчины такие смешные! Правда?
– Да, ваша милость. Мой муж точно так себя вел перед рождением нашего сына.
– Я так благодарна Тихому за то, что показал Лагозу, где надо трогать малыша, а где малышку! Он вернул мне мужа.
– Это очень мудрый поступок, ваша милость.
– Очень! Лагозу нравится, когда он разговаривает с детьми, а малыши его чувствуют. Он просто тает от удовольствия, когда они толкаются!
– Ваша милость, отцу и должно это нравиться. В скором времени он будет иметь удовольствие держать малышей на руках.
– Они и сейчас толкаются.
– Ваша милость, немного потерпите…
– Они сильно толкаются!
– Я позову лейб-акушера!..
– Они очень сильно толкаются! Аа-а-а!
– Это твои плохо сработали? Или мои перестарались?
– Честно, не знаю. Как жена, дети?