— Не хуже тех, кого уже дали, — Ненашев усмехнулся. — А через сорок пять дней они разойдутся, зато проверка у меня – первого июля. Смекаешь?
— И до тебя дошел слух, что пополнение задерживается? — сердито спросил Брунов.
— Не слух! — Ненашев поднял и опустил трубку телефона, затем демонстративно упер глаза в потолок.
— Ну, ты и жук! — восхитился кадровик, завидуя связям – Хорошо, с человеком я тебя познакомлю. Но…
— С меня поляна, — мгновенно выдал Максим.
— Вряд ли получится… — не так уже однозначно произнес кадровик, хитро и весело глядя на Максима.
— Ух ты, какой! Пусть! Дальше мои проблемы.
— Тогда поляна должна быть не простой…
— А примерно, как тот аэродром, — усмехнулся капитан, мотнув головой в сторону летного поля рядом с Северным военным городком.
«Оказывается, мы понимаем друг друга с полуслова», — обрадовался Брунов.
С Ненашевым приятно иметь дело, и надо дружить. Мало ли что. У таких людей судьба переменчива, но карьера стремительна. Дальше кадровик слушал, удивлялся и задавал редкие вопросы.
Капитан проводил свой «профотбор», выясняя по куцым делам: как человек попал в военное училище, по разнарядке или сам, где хотел служить; в какой семье воспитывался, как учился, что делал в общественной жизни и выставлял в табличку баллы, внимательно изучая почерк и лица на казенных фотографиях. Саша понимал, что может ошибиться. Он не профессиональный психолог, но кое-что по старой работе умел.
Брунов неожиданно для себя узнал о методах анализа по почерку. Свое знание Ненашев легализовал легко. Поделился, мол, на гражданке секретом один из «лишенцев». Астрахань была еще и местом, куда ссылали всяких гнусных личностей, в том числе и семьи изменников родины.
Тех, чьи мужья и отцы создали в Красной Армии долго действующую, глубоко законспирированную, контрреволюционную, фашистскую… Ой, так говорить ему уже нельзя! С 39-го года направленность организации тоже сугубо империалистическая.
Остальное кадровика не удивило. Была оказывается такая методика, но в тридцать шестом году из Красной армии надолго изгнали тесты.
Жаль! Тогда пытались определять, к какой службе склонен боец. К связи, разведке, артиллерии, химии, пулеметам, санитарам или сразу в обоз. Вначале 60-х методику вернули для отбора кандидатов в летчиков и моряков. Уже осознали, цену возможной ошибки[143].
Расставшись с новым другом, капитан засунул блокнот в планшетку и ушел в сторону дома приезжих.
Водителя Панов предварительно проклял и сослал в гараж, имея альтернативу: либо починить тормоза, либо сделать гудок громче. Но чтобы в семь вечера у штаба! Как штык!
Глава девятая или «Констанция, куда вы все время исчезаете»? (5 июня 1941 года, вечер четверга - 6 июня пятница)
Посмотрев на молодых, пышущих здоровьем лейтенантов, Саша мрачно думал, не представиться ли ему сразу капитаном Хароном, собирающим людей на понтон для переправы через Стикс[144]. Из бойцов УРа, на его позициях, выжили лишь единицы.