Потом был чудесный завтрак, поход в баню, игра в волейбол и купание в речке. Природа словно специально подарила нам чудесную погоду и тридцатиградусную жару в сентябре. Мы прыгали, целый день смеялись и были счастливы, словно голубки в медовый месяц. А вечером мы опять устроили дискотеку.
Вновь приехал Паша, и я, кажется, даже нашла с ним общий язык: мы общались, фотографировались и даже зажгли вместе на танцполе под какой-то энергичный мотивчик. Ребята нам аплодировали, а Сашка только обрадовался нашему временному перемирию.
– О чем разговор? – Пропела, приземляясь на скамейку между
Пашей и Сашей.
Они сидели вдвоем в темноте на веранде дома, лениво привалившись
к стене. Их стаканы были до краев наполнены пивом, а ноги расслаблено
упирались о деревянный бортик.
– Натанцевалась? – Нежно приобнял меня Сашка и протянул свой
стакан.
– Решила отдохнуть.
– А Паша, пока тебя не было, тут в очередной раз излагал свою жизненную концепцию.
– Неужели? – Развернулась всем корпусом в сторону этого неприятного типа, уже догадываясь, что эта его теория мне совсем не понравится.
– Да, – кивнул головой Паша.
– И в чем же она заключается?
– О, я только что долго рассуждал об этом... Если сказать вкратце... – Он отпил из стакана, в то время как я, уставившись, в одну точку перед собой
приготовилась слушать. – В общем, говорил о том, что государство навязывает нам с рождения определенную модель поведения. Родился – учись. Отучился – женись. Ему это выгодно, потому что так оно может
управлять нами, будто стадом. А мы повинуемся, не предполагая даже, что могли бы поступить по-своему. Не прислушиваемся к своим желаниям,
поступаем так, как поступали наши родители, так, как поступают все. А потом к тридцати годам приходим к мысли, что не счастливы. Я не собираюсь заводить семью, мне не нужны отношения, ведь в отношениях ты
постоянно кому-то обязан, постоянно ощущаешь рамки.
– Здорово, – встала и, улыбнувшись, отдала стакан обратно Саше,