— Вообще-то эвксинец, — скривился я. — Не заставляй меня сомневаться в профессионализме твоей конторы в общем и твоем — в частности.
— Один хрен из тех краёв! — отмахнулся разведчик. — Тебе проще будет освоиться.
— Эвксина на двести километров севернее Шемахани и на берегу моря, а не озера. И говорят у нас по-имперски, и вера та же самая, что в Аркаиме.
Ох уж этот великодержавный латентный шовинизм… Эвксинцы, шемаханцы, башибузуки — какая разница? Всё где-то там, на юге, где горы, море, солнце и хурма стоит дешевле картофеля.
— И вообще, что значит — освоиться? — опомнился я. — Не собираюсь я нигде осваиваться!
Феликс ухватил себя двумя пальцами за переносицу и сделал страдальческий вид:
— А ты еще ничего не понял? Его Величество попросит тебя сбежать вместе с ним. Он тебе доверяет, именно с тобой он совершил свое единственное настоящее Большое Путешествие — из Варзуги в Столи… то есть — в Аркаим!
— А я…
— А ты согласишься. Знаешь такое — если бунт нельзя предотвратить, его нужно возглавить? Вот мы и возглавляем. Документы, деньги, одежда, снаряжение, оружие — это всё здесь, — он похлопал по дивану. — Потом ночью сюда прокрадетесь, поднимете сидение — всё внутри. Скажешь — твои друзья подготовили. И не враньем будет, кстати. Оформим тебя по старинке, через ИГО и «Подорожник». Будешь ученый-этнограф с ассистентом. Прошвырнетесь до Шемахани, оглядитесь… Мы прикроем, не сомневайся, будем неподалеку. Держи блокнот, тут маршрут…
— Адреса, пароли, явки? Всё, чтобы мальчик почувствовал себя настоящим героем и бунтарем, но не пострадал? — с одной стороны я их понимал и даже поддерживал, а с другой — мне было противно.
— Точно! Ну, и если честно — мы тут судили-рядили и решили, что всё равно никого лучше тебя не нашли бы ему в попутчики.
— Мы — это Арис, ты и Артур Николаевич?
Феликс сделал неопределенный жест рукой. Я подозревал, что он стал большой шишкой в разведке, но вот какой именно пост занимал и где были границы его сферы ответственности… Это было тайной, раскапывать которую у меня не было ни малейшего желания. Достаточно было того, что Карский имел право принимать подобные решения.
— Какие у нас сроки? — я отмахнулся от табачного дыма, которым этот рыцарь плаща и кинжала дышал мне прямо в лицо.
— Сроки? Да че-орт знает, какая блажь в его царственную голову постучится… Тут ведь понимаешь — он вроде как и вундеркинд, а вроде — и дитё малое. Анализ, синтез, дедукция, индукция — что угодно, в тупик академиков ставит! Маститые юристы и экономисты шляпу снимают. Но зато в бытовых, житейских вопросах — полный пр…
— Профан?
— Именно — профан. В общем — побудешь его старшим братишкой, пока не пообвыкнется. Ну, и на Ясмину эту посмотрите. Наследник Империи нужен как воздух! Или наследница. А лучше — сразу двое или трое. И плевать, кем будет жена — не старый режим! Главное, чтобы из хорошей семьи, не скомпрометированная… Ну, понимаешь. Если из народа — это прекрасно, демократично. Если дворянка — тоже хорошо, дань традиции…
— Ты как бабка старая, Феликс, — не выдержал я. — Может, еще свечку им подержишь?
— Да хоть дедка! Знаешь, — он одной затяжкой докурил сигарету, затушил о ботинок и сунул окурок в щель дивана. — У меня нервы ни к черту. Понимаешь, сейчас, конечно, на Величество не так всё завязано, как в первый год, но… Но случись что — не поедет ли Империя в тартарары? А если мы надавим на чувство долга и ответственность и отговорим его — не поедет ли крыша у Императора? И снова — не потеряем ли мы тогда Империю?
Мне его жалко не было, если честно. Его — в смысле Феликса. Нервы у него, надо же! Барышня кисейная.