– Хорошо, пока, скоро буду.
Со злости выключила телефон, на часах была уже полночь, а господина Вишневского все еще не было. Набрала его номер, прослушала лишь длинные гудки в пятнадцатый раз. Конечно, с человеком может что-то случиться, я не исключаю этого, но разве нельзя предупредить?
Отвратительное отношение не только к своим работникам, но и к собственному ребенку, которого он бросил на первую встречную.
Усталость валила с ног, я выключила свет, оставив лишь торшер в углу гостиной, легла на диван, закрыла глаза. В голове ни мысли, даже об Эмиле не думаю, но вообще он поступил по-скотски. Но мама права, я слишком мягкая, могу простить, а нельзя, нельзя такое прощать.
Снилось неизвестно что: Эльвира со злорадной улыбкой, мешающаяся между ног собака, Эмиль, стоящий на коленях и со слезами на глазах просит прощение. А еще Вишневский с голым торсом, по которому стекали капли воды, он так красиво запрокидывал голову, как в рекламе мужского парфюма, брызги летели в разные стороны, а его достоинство прикрыто лишь низко сидящим на бедрах полотенцем.
На меня капала вода, сердце часто стучало, во рту пересохло.
– Эй, Маргарита, Маргарита!
– А… что? Что случилось?
Едва открываю глаза, вижу размытый силуэт мужчины, обнаженный торс, внизу что-то яркое. Резко просыпаюсь, не могу понять, где я в комнате светло, прикрываю лицо руками.
– Пока ничего, вы спали.
– Михаил Дмитриевич?
– Он самый.
– Вы наконец вернулись?
– Вернулся я давно, но не стал вас будить.
– Я решила, что вы забыли про своего ребенка.
– Я ничего и никого не забыл.
Убираю волосы с лица, наконец смотрю на мужчину перед собой, он после душа, волосы мокрые, кожа влажная, на правом плече до локтя татуировка, не могу разглядеть, что именно, да это и неприлично – пялиться на малознакомого мужчину. Вот уж не думала, что Вишневский такой смелый.
– Извините, что так вышло, но вы, Маргарита, реально выручили, и моя футболка вам идет, дарю.
Вот уж спасибо, какой щедрый, прям скулы сводит.
Сажусь, натягивая края футболки на бедра, как-то неловко все выходит, Михаил Дмитриевич почти голый, я не пойми в чем.