Книги

Дневники чудовища. Освобождая души

22
18
20
22
24
26
28
30

Перемены в поведении девочек не обошли стороной невнимательную мать. Она была рада положительным изменениям образа жизни старшей взбалмошной дочери, которая стала более уравновешенной и домашней. У Маргариты даже появилось желание познакомиться с избранником дочери, который благоприятно влиял на Веру. Изменение характера младшей дочери настораживало и приводило в недоумение. Ника стала более замкнутой, реже проводила время дома либо закрывалась в комнате с планшетом. Младшую перестали интересовать увлечения, готовила теперь она только при необходимости и без изысков. Ходила без улыбки, была мрачнее тучи, ничем, не объясняя причин своего и плохого настроения.

В очередной раз Ника уединилась с планшетом в комнате. Но даже на просторах интернета она уже не получала той поддержки, взаимопонимания и душевного покоя, которые были ей так было необходимы. Нарушенное внутреннее равновесие Ники еще больше пошатнулось после последней переписки в чате.

ВЕРОНИКА: Я переспала с парнем сестры, потому что безумно его люблю. А он сказал, что это ошибка, минутная слабость и продолжает отношения с сестрой, которая ни о чем не догадывается. Что мне делать?

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА: Раньше думать надо было. Он кобель, а ты шалава. Это подлость. Вот и вся история.

ЗОЛУШКА: Нет слов. Как можно было так поступить с родным человеком. Он мужик, этим все сказано, но ты же сестра. Как ты теперь в глаза ей смотреть будешь?

ГОСТЬ57: Что вы все напали на девчонку. Не стоит придавать такое огромное значение сексу. Если вам с сестрой один мужчина нравится, а он с вами двумя мутить хочет, то организуйте тройничок. Будете шведской семьей, и всем придет счастье.

МАРУСЯ: А я встану на защиту мужиков. Была у меня такая знакомая, со всеми парнями подруг переспала. Верно пословица гласит: «Если сука не захочет — кобель не вскочит». Так что еще неизвестно, кто на кого залез. А мужик остался с сестрой, потому что понял, что она лучше тебя. Была бы я на месте твоей сестры, не простила бы, убила бы. Так что мой совет: сиди и помалкивай.

Ника отшвырнула планшет на кровать. Разум бился в истерике. Ей хотелось сломать все в этой комнате, закричать во все горло, разорвать на себе одежду, вырвать волосы. Она не знала, что делать и как ей жить дальше. Стало тяжело дышать, сердце было готово выпрыгнуть из груди. Ника понимала, что пока она еще может владеть своим остервенением, нужно бежать из квартиры незаметно для матери и сестры, в то время как одна из них в ванной, а другая громко слушает телевизор. Она поторопилась одеваться. Выбежав в коридор, наспех влетела в ботинки, схватила верхнюю одежду с шапкой и шарфом в подмышку, выскочила из дома, тихо прикрывая за собой дверь. Ноги сами ее несли туда, где она могла быть сама собой, где могла нарыдаться и спрятаться ото всех или молча в раздумьях бродить, как потерянная душа, по ночным аллеям в тишине, пока окончательно не замерзнет.

В одиннадцать часов вечера Вера вышла из ванной комнаты и застала мать на кухне, перебирающую в аптечке лекарства. Остывая после душа, Вера достала из холодильника питьевой йогурт и уселась за стол.

— Куда же оно делось? — сказала Марго.

— Что случилось? Чего не спишь? — спросила Вера.

— Забыла выпить снотворное, без него не могу уснуть.

Найдя нужную упаковку, Маргарита вытряхнула на ладонь последнюю таблетку из блистера и запила водой. Открыла дверцу шкафа, где стояло пустое мусорное ведро, и бросила использованный блистер, но промахнулась. Наклоняясь за ним, вдалеке в углу на дне шкафчика увидела белую полоску бумаги, которая, скорее всего, по той же неосторожности выпала и не оказалась в ведре. Марго подняла бумажку и при ближайшем рассмотрении испытала легкое потрясение, ее брови от удивления поднялись вверх.

— Поздравляю! — бросив объект на кухонный стол перед лицом Веры, со злорадством в голосе сказала Марго.

Вера ошеломленно уставилась: перед ней лежала тест-полоска для определения беременности, на которой четко отображались две линии, подтверждающие это состояние.

— Это не мое, — возмутилась Вера.

— Допрыгалась, я так и знала, — продолжала язвить мать.

— Это не мое! — закричала Вера.

— А чье? Мое, что ли?.. О боже?! — Марго замерла, прикрывая рукой рот.

Вера вскочила со стула и побежала в комнату к Нике.