Книги

Демонтаж патриархата, или Женщины берут верх. Книга для мужчин

22
18
20
22
24
26
28
30

Петр Богуславский был на три года ее старше. В войну был награжден несколькими орденами. После войны, когда партийный аппарат очищали от евреев, убрали из райкома и Богуславского. Его отправили в Академию общественных наук при ЦК ВКП/б/, где он написал диссертацию на тему «Московские большевики в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». На партийную работу его не вернули. Много лет Богуславский руководил кафедрой марксизма-ленинизма в архитектурном институте.

В 1948 году Фурцева заняла его место. Женщин на высоких постах было немного. В основном они занимали должности второго-третьего ряда. При Сталине в политбюро не состояло ни одной женщины. Только в конце двадцатых годов в оргбюро ЦК ненадолго ввели Александру Васильевну Артюхину, которая с 1924 года заведовала в ЦК отделом работниц и крестьянок.

Вождь считал, что с руководящей работой в состоянии справляться только крепкие мужчины. Назначив Николая Константиновича Байбакова наркомом нефтяной промышленности, Сталин задал ему вопрос:

– Вот вы такой молодой нарком. Скажите, какими свойствами должен обладать советский нарком?

Байбаков стал перечислять. Вождь остановил его:

– Советскому наркому нужны прежде всего бычьи нервы плюс оптимизм.

Бычьих нервов Екатерине Алексеевне Фурцевой явно недоставало. Она была слишком эмоциональным человеком. Кроме того, партийные руководители часто собирались в неформальной обстановке. Нравы были грубые, в выражениях не стеснялись. Тяжелые застолья заканчивались чем-то непотребным. Перепившиеся члены политбюро швыряли спелые помидоры в потолок и хохотали, как сумасшедшие. Присутствие женщины в такой компании показалось бы странным.

Чтобы доказать свое право быть хозяином района, а затем и города, Фурцевой пришлось усвоить многие привычки и манеры мужчин-руководителей. Она научилась не робеть в мужском коллективе. Ее не смущали шуточки известного свойства. Она могла прилично выпить и послать по матушке. В райкоме она привыкла командовать мужчинами. При этом не забывала, что привлекательная женщина обладает и другими средствами воздействия на мужской коллектив.

Выдвинул Фурцеву на самостоятельную работу тогдашний московский руководитель Георгий Михайлович Попов. В ту пору у него было право назначать первых секретарей райкомов партии, не спрашивая разрешения ЦК. Георгий Попов был грубым человеком; подбирая себе команду, предпочитал людей хватких и напористых.

Фурцеву ценили как мастерицу массовых мероприятий. Шла ли речь об очищении районного аппарата от выходцев из Северной столицы в разгар мрачного «ленинградского дела», или о пропагандистском обеспечении столь же позорного «дела врачей», Екатерина Алексеевна неизменно опережала коллег-секретарей.

Она быстро усвоила основные правила достижения успеха в партийном аппарате. Требовала от научно-исследовательских институтов, расположенных в районе, выполнения социалистических обязательств к определенным датам. Причем требовала всерьез:

– Занимаетесь раком? К 1 Мая вы обязаны изобрести вакцину и полностью ликвидировать рак. К 7 Ноября нужно выпустить действенный препарат против туберкулеза. Изучаете детскую корь? Поработайте так, чтобы к следующему бюро райкома кори не было… Я должна первая рапортовать товарищу Сталину о наших победах.

«Заняв «мужской» (по характеру работы) пост, женщины, как правило, под него подстраиваются, стремятся даже внешне походить на мужчин, – рассказывал ее бывший подчиненный, – задымят сигаретой, повелевающе повысят голос. Мол, и мы не лыком шиты. Ничего похожего не водилось за Фурцевой. Всегда элегантная, модно одетая, в меру пользующаяся косметикой, она оставалась очень женственной. Мне казалось, что этим она хотела подчеркнуть: «Среди всех вас, мужчин, я одна женщина. Извольте считаться с этим!» И, как правило, попадала в цель. Редко кто мог отказать ей в какой-либо просьбе».

Руководитель Москвы Георгий Попов не долго удержался на своем посту. Сталин, похоже, заподозрил его в неуемных амбициях, в желании со временем занять кресло первого человека в стране. Попова изгнали с позором, его сменил Никита Сергеевич Хрущев, которого Сталин вернул в Москву с Украины. Хрущев возглавил московский обком, а первым секретарем столичного горкома стал Иван Иванович Румянцев.

Но карьеру Румянцева сломала дамская история. Кто– то стал свидетелем его интимной встречи с женщиной (не женой!), хотя он надеялся остаться неузнанным – поднял воротник пальто, поглубже надвинул шляпу… История обсуждалась на пленуме горкома, и в сентябре 1952 года его отправили заместителем директора авиационного завода. Партийным руководителем города сделали Ивана Васильевича Капитонова. Но Хрущеву он не глянулся – слишком инертный.

Никита Сергеевич обратил внимание на энергичную и деловую Фурцеву и сделал ее секретарем горкома. В отношении Хрущева к Фурцевой не было ничего личного, что бы тогда ни говорили.

Постель не играла решающей роли в карьерном росте женщин, возможно, потому, что в партийный аппарат, словно нарочно, отбирали дам не слишком привлекательных. Фурцева была исключением. Но в отличие от Леонида Ильича Брежнева Хрущев хранил верность жене и с особами другого пола устанавливал исключительно деловые отношения. Кстати, снисхождения никому не делал и с женщин спрашивал, как с мужчин.

Екатерина Фурцева стала хозяином Москвы в послесталинские времена, когда жизнь в городе еще была тяжелой. На пленуме ЦК, в своем кругу, она говорила откровенно:

– Возьмите Москву, которая всегда находилась в более благоприятных условиях по сравнению с другими городами страны. Даже в Москве до последнего времени хлеб продавали в одни руки не более килограмма. В Москве, которая, как я сказала, находится в особых условиях, хлеб продавали с примесью около сорока процентов картофеля и прочего. Это же факты.

Как первый секретарь горкома, Фурцева, скажем, сыграла большую роль в строительстве Центрального стадиона в Лужниках. На этом месте стояла Воронья слободка – в котловане были склады, мастерские, свалки. Вид с Ленинских гор вызывал отвращение… Министр промышленности строительных материалов Павел Александрович Юдин сказал: