Несмотря на то, что стена помещения была сделана из прозрачных материалов, увидеть сквозь потёки крови что происходило снаружи я не мог. В некоторых местах стена была разрезана ровными штрихами, словно безумный художник ваял эту картину ножом наотмашь.
Я стоял посреди красной от крови переговорной среди останков тел. От туловищ мало что осталось. Мне многое доводилось видеть, но смотреть долго на эту кашу я всё же не мог. Это было мерзко. В воздухе висел железный запах. Да и сам я был полностью покрыт частями людей, с которыми разговаривал совсем недавно. От этого, прямо сказать, было не по себе!
Какая же всё это хрень! Артефакты, тоже мне. И вот такое дерьмо летело из Воронки не останавливаясь. Точно, как в помойку. Но вот вопрос — откуда? Этим вопросом задавались многие искатели приключений. Ох, лучше бы они сразу стреляли себе по коленям, нежели идти искать отходы пришельцев. Хотя, для многих это был вопрос выживания. Ведь найти можно было не только то, что тебя убьёт, но и то, что может спасти, наподобие того же ножа, который буквально выдернул меня из сладких объятий смерти. Как знать, быть может где-то лежал вечный Дэд-Мак, который восполнялся после каждого укуса. Да, я допускал, что можно найти даже и такие штуки. Но почему?
Обычно я не забивал себе этим голову — было некогда. А вот сейчас, после нашего непродолжительного совещания, весь в дерьме и чьих-то мозгах, мне следовало тщательно обдумать произошедшее. Ведь, насколько мне стало известно, у этой группировки должен был находится целый склад артефактов, которые они либо выкупили — за спасение жизни, конечно, и плату, вероятнее всего, не произвели — либо нашли сами. Для этого у Хранителя было много ресурсов, в том числе и людских.
Вербовка была обычным и простым делом и, как правило, сопровождалась жестоким кровопролитием. Не удивительно, что спустя всего лишь несколько месяцев затюканные и забитые задроты превращались в отбитых берсерков, которые устраивали такой беспредел, какого не знала история и весь антропогенез вместе взятые. Наверное, стоило их жалеть, что так происходило. Мне сложно было врубиться, каково это — увидеть, как убивают родителей, а затем забирают в казармы, где от людей не оставалось ничего человеческого, поэтому судить не брался.
И теперь во главе этой группировки стоял я. Практически один.
Что прикажете с этим делать? Ах да, приказы теперь отдаю я. И что, мне всех созвать и сказать, что настало время быть добрыми и давайте жить дружно и счастливо? Есть риск, что сожрут. Буквально. Эту долгосрочную стратегию следовало продумать, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Слишком резкие реформы не могут быть восприняты на ура, всегда будет стадия отрицания. И для начала мне следовало справиться со своим отрицанием. И принять, что я — Хранитель.
Причём самый настоящий. Именно так я себе и рисовал в воображении образ Хранителя — кровожадная скотина, дикарь, обмотанный роскошью и кишками, вооружённый совершенно кошмарными артефактами. Вот кем я стал — тем, кого презирал издалека. Но я хорошо справлялся с ненавистью к себе. Её у меня было вдоволь. Хватит на всех!
— Ку-ку! — Громко сказал я в пустоту кровавой комнаты.
Я ёбнулся. И осознавал это совершенно чётко.
Странно, но мне никто не ответил. Пока что.
Мне нужно было донести простую мысль до пришельцев, что я их — не боюсь. А это было не так…
В этой правде я себе не отказывал. Да, люди говорили о Воронке, ходили слухи об Оракуле, гуляли городские легенды о том, чем занимаются пришельцы… Конечно, не без откусывания голов. Но всё это были байки. Никто ни хрена не видел и не знал ничегошеньки о том, кто такие ОНИ, что такое Воронка, кто такой Оракул, и был ли он вообще человеком, и уж, тем более, откуда они прибыли к нам, зачем, и что они здесь делали.
Как знать, может, они и не делали ничего. Может, это было что-то вроде посещения зоопарка, которое слегка затянулось. Этакий филиал ада, который работал двадцать четыре на семь. Для нас — без остановки. И они только и делали, что смотрели и строили свои коварные планы.
Ага. Как бы не так. Вот в подобную чушь вообще не верилось. На кой чёрт пришельцам, раз уж они такие могущественные, сдалось что-то планировать, когда можно просто взять и сделать то, что им было необходимо. Для многих эта мысль была пространная, вроде того, что однажды хаос уляжется и всё пойдёт по новому укладу, который они придумали для нас. А я смотрел на месиво вокруг себя и понимал, что нет никакого потом. Вот этого они и хотели добиться — это и была цель, устроить эту дурку, сводящую людей с ума, где люди продавались безумию и покупались на собственные лживые надежды. В такие моменты вспоминалась интересная мысль о том, что человека счастливым сделать очень просто. Нужно просто отнять у него всё, а потом вернуть как было. Я бы согласился без раздумий. Но, боюсь, это уж точно никак не входило в планы пришельцев, если они вообще у них были.
Суки. Мне стало интересно. Но выяснять следовало осторожно.
Неизвестно, насколько они знакомы с человеческой психологией. Допускал, что лучше, чем просто хорошо. Но попытаться втереться в доверие к Оракулу стоило. Нет, не ради спасения Днища. Покалеченная психика любого из жителей этого города уже никогда не станет нормальной. Но ради себя, ради искупления. Ради своей ненависти. И мести!
— Мы здесь, — произнёс женский голос.
У меня было несколько вопросов. Несколько миллионов.
— Молчи и слушай, — тонировал голос, словно его владелица с улыбкой топила котят одного за другим, — как ты понял, вопросы задавать не принято. Но я готова удовлетворить твоё любопытство в разумных пределах, ведь нам предстоит много работы.