Книги

Алый как кровь

22
18
20
22
24
26
28
30

Белоснежка кивнула. Было 19.52.

19.

Пальцы Терхо Вяйсянена скользили по сатину, когда он пытался завязать галстук-бабочку. Руки безнадежно вспотели. Надо иногда протирать их туалетной бумагой.

Времени слишком много. Ему уже надо было бы стоять на улице и ждать машину. Он ни в коем случае не хотел опаздывать. Машина не стала бы его ждать. Мероприятие прошло бы мимо. Выскользнуло бы из рук, как сатиновая бабочка.

Светский раут. Когда он последний раз был на светском рауте? Несколько лет назад, где-то на вечеринке босса жены: утомительный выпендреж с коктейлями, закончившийся вызовом такси под утро. Терхо не любил такие сборища «изысканного общества». Хотя по многим меркам он сам сейчас «изысканное общество».

Бабочка наконец-то соблаговолила занять свое место. Терхо, нервничая, слегка дотронулся до волос, хотя парикмахер только что хорошо их уложил, и понял, что напряжен больше, чем обычно. Он напоминал себе, что идет на вечеринку по двум причинам.

Чтобы смочь поговорить напрямую с Белым Медведем.

Чтобы увидеть Наталью.

Наталья до сих пор не ответила на его письмо. Терхо знал, что когда-то раньше она бывала на вечеринках Белого Медведя, но не хотела ничего ему рассказывать.

Top secret, my love[41].

Белый Медведь держал людей непостижимо крепко. Терхо подозревал, что у него самого нет особого положения в глазах Белого Медведя. Всего лишь жалкий наркополицейский, пешка. Хотя последние десять лет он, может быть, помогал бизнесу, но, вероятно, они прекрасно справились бы и без него. И все-таки ему надо посовещаться.

Поддавшись утренним эмоциям, Терхо принял решение. Он больше не хочет продолжать. Он хочет отказаться от двойной роли. Но ему надо получить от Белого Медведя такую компенсацию, чтобы удалось покрыть убытки последующих нескольких лет. Чтобы получилось распрощаться с игровыми долгами, устроить дела Натальи и свои собственные. А затем сосредоточиться на жизни, простой спокойной жизни, в которой нет ничего такого, от чего сердце начинает учащенно биться. Ни преступлений, ни игр, ни Натальи, ни денег.

Терхо понял, что больше не может терпеть страх и стресс. Прикрытие, которое в молодости поднимало уровень адреналина в его крови, кажется сейчас утомительным и нервным. Он, может быть, и смог бы продолжать еще несколько лет, но тогда здоровье подведет, сердце подведет, нервы подведут. Он сам себя подводит уже столько времени…

Из зеркала ванной на Терхо смотрел мужчина, выглядящий старше своих лет. Под глазами висят мешки, под подбородком висит еще один, рыхлый, и живот висит над ремнем. Все на нем висит и течет. Годы стресса и ощущения вины съедали его, заставляли его съедать что придется, не следить за здоровьем, силами, не следить за семьей. Надо признаться в этом если не другим, то хотя бы себе.

Со всем надо завязывать. И со свиданиями с Натальей надо завязать. Из них все равно не выйдет такой пары, которая могла бы открыто появляться на людях. Надо начать новую, честную жизнь. Поэтому он пытается сделать что-то, в чем удача редко его подводит. Он попытается шантажировать Белого Медведя.

Терхо снова взглянул на часы. Пора. Он только вышел в коридор, как Элиза сбежала с лестницы, схватила его за руку и начала тащить в сауну на первом этаже.

— Что такое? Мне надо идти, — нервничал Терхо.

— Мне надо показать тебе кое-что очень важное. Это на минутку.

— Не сейчас. Мне нельзя опаздывать. Это очень-очень важное мероприятие.

— Неужели какая-то вечеринка важнее меня?

Элиза крепко схватила его за руку. Большие обиженные глаза. Терхо увидел перед собой не семнадцатилетнюю девушку, а семилетнюю девочку, которую страшно огорчить.