Это было прямой противоположностью тем принципам, в которых он вырос и которым был призван служить. Шавасс понимал, что он просто зря тратит время, но не оставлял своих попыток.
– Таким образом годится все, даже превращение Монтефиори в наркомана?
– Я впервые встретился с Монтефиори после своего возвращения в Европу, когда кончилась корейская война. Мои руководители отправили меня в Вену, так как решили, что я нуждаюсь в психиатрическом лечении, чтобы ликвидировать последствия того, что им нравилось называть промыванием мозгов по-корейски. Монтефиори уже несколько лет принимал наркотики. Однажды нам позвонили из частного санатория, в котором он находился, и сказали, что он очень тяжело болен. Они думали, что ему нужен исповедник.
– И послали вас?
Росситер кивнул.
– Так началась наша плодотворная дружба. Он, как бы это сказать, привязался ко мне. Когда я окончательно решил расстаться со Святым Орденом, то убедил Монтефиори, что он нуждается в покое и уединении, и он купил это поместье на вымышленное имя. Тогда он был в очень плохом состоянии. В течение последующих трех лет я должен был ухаживать за ним, как за ребенком.
– В промежутках между выполнением заданий для ваших начальников в Пекине.
– В Тиране, Шавасс, давайте уж будем точными. Албания доказала, что является для нас весьма удобным европейским плацдармом. Конечно, китайцы считали, что по определенным причинам я представляю для них необычайную ценность. Потому что они как правило находятся в трудном положении. Англичанин может сойти за русского, если знает язык, а что делать китайцу?
– Масса китайцев из Гонконга и с Малайских островов сейчас живет в Великобритании.
– Но все они известны и состоят на учете – и вероятнее всего, что МИ-6 (британская контрразведка – прим. пер.) или Специальное Бюро регулярно их проверяют. Гораздо лучше быть там и вроде бы не быть, если вы понимаете, о чем я говорю.
– И именно для этого была организована ваша деятельность по обслуживанию нелегальных иммигрантов?
– Совершенно верно, но это была не моя деятельность – этим занимался Жако. Это он вез этих людей через Ла-Манш на перегруженном суденышке. Из Вест-Индии, Пакистана, Африки, самой Индии, и вполне естественно, там могло оказаться и несколько китайцев из Гонконга.
Действительно, это была неплохая идея, и Шавасс кивнул.
– Вы заслуживаете отличной оценки за использование ваших умственных способностей. И, конечно, Хо Дзен был не первым?
– Если я скажу, скольких мне удалось переправить, вам станет плохо.
Он добродушно улыбнулся, и Шавасс пожал плечами.
– Но теперь с этим покончено, и они будут не слишком довольны, когда вы вернетесь.
– Ну, не знаю. Это не могло продолжаться бесконечно и, кроме того, я везу вас, весьма ценный приз.
Шавасс не нашел, что сказать, чтобы стереть улыбку превосходства с лица Росситера, и потом он по какой-то причине вспомнил свой разговор с отцом да Суза.
– Да, я почти совсем забыл, у меня есть для вас послание. – Он лгал весьма убедительно. – От да Сузы.