Книги

Зелен камень

22
18
20
22
24
26
28
30

1

Пуск шахты был отпразднован торжественно. В программу празднества прежде всего входила отгрузка первой очень крупной партии уралитовой руды, сдача в эксплуатацию четырех восьми-квартирных домов и детских яслей, торжественное заседание в малом рудничном клубе и концерт самодеятельности на клубной сцене. Ушла в прошлое Клятая шахта со своей мрачной историей; сверкала огнями, шумела людским говором шахта № 5 — Благодатная, как ее называли, пока неофициально.

Мария Александровна и Валентина, приехавшие днем из Горнозаводска, очень волновались, успеют ли они до конца торжественного заседания приготовить все необходимое к встрече гостей в квартире Павла, но у них были усердные помощники — Петюша и Ленушка. Впрочем, Ленушка, синеглазая, в новеньком платьице, взгляда не сводила, с Валентины, ходила за ней по пятам и все пыталась рассказать, как она учится в школе и как ею довольна строгая учительница Софья Андреевна. Петюша говорил мало, но женщины нашли в нем усердного и умелого помощника: он вскрывал банки с консервами, помогал двигать мебель, мимоходом починил штепсель, сообщив, что все ребята электрифицированной Гилевки стали заправскими электромонтерами.

Петюша, вскрыв очередную банку консервов — занятие, которое ему очень нравилось, — доставал свои часы, нажимал колодочку и, выслушав мягкий чистый перезвон, успокаивал хозяек: «Все успеется». Эти удивительные, замечательные часы перешли в его полную собственность. К монограмме «ПРП» прибавилось несколько слов, выгравированных на крышке:

«Петру Онисимовичу Уроженко от Павла Расковалова с бесконечной благодарностью».

Наконец веселая и словоохотливая Ксюша Еременко принесла большое лукошко с пельменями, женщины переоделись, и в передней раздался звонок. Гости явились всей компанией: Максим Максимилианович, управляющий трестом и Федосеев, только что приехавшие из Новокаменска, и с ними Сергей Ефремович Игошин — уже не майор, а подполковник. Их сопровождали Никита Федорович и Павел.

— А, проводник! — приветствовал подполковник Петюшу. — Ну-ка, сколько времени на твоем хронометре?.. А это Ленушка… Ну, здравствуй, товарищ ученица первого класса!

Сели за стол, и время полетело быстро, как бывает при встрече больших друзей. Конечно, мысли все время возвращались к событиям, которые так сблизили этих людей, собравшихся в квартире начальника южного куста уралитовых шахт Павла Расковалова. Особо выпили за здоровье Георгия Модестовича, приболевшего в последнее время.

— По последней, — сказал Игошин наливая. — За кого?

— За вас, — предложила Валентина.

— За человека, чья симпатия к Павлу еще ждет объяснения, — поддержала Мария Александровна. — Сейчас я подам кофе, и, может быть, Сергей Ефремович что-нибудь расскажет.

— Расскажу, — согласился Игошин посмеиваясь. — Почему же не рассказать, тем более что дело Клятой шахты закончено полностью. Только одно условие: за похвальбу не примите и широкой огласке не предавайте.

Он вставил папироску в костяной мундштук с белочкой, прицелился в Ленушку пистолетиком-зажигалкой, закурил и начал свой рассказ:

— Знаете, как это бывает: заинтересуешься человеком, и кажется, что случай о нем то и дело напоминает. Случай тут обычно ни при чем, а просто-напросто внимание из океана фактов вылавливает все то, что касается этого человека. Так вот и получилось у меня с Павлом Петровичем…

— Но почему же? — не вытерпела Валентина. — Ведь именно об этом речь идет!

— До всего, до всего доберемся, — остановил ее Игошин и продолжал: — Однажды в кабинете моего начальника я случайно услышал несколько слов о третьей по счету аварии на бывшей Южнофранцузской шахте. Это было в трудное для меня время. Только что мы с группой товарищей почти закончили серьезную операцию, а «почти» заключалось в том, что три человека из ликвидированного «волчьего выводка» как сквозь землю провалились. А был среди них человек безымянный, неизвестный, но особенно нас интересовавший. Все мои мысли были отданы этому делу, тем не менее разговор о Южнофранцузской шахте в связи с именем Расковалова меня весьма заинтересовал.

«Вы Новокаменск знаете, займитесь этим делом, чтобы на время отвлечься от волчьего выводка», предложил начальник.

В то время я не мог надолго отлучиться из Горнозаводска, но Клятую шахту поставил под увеличительное стекло, зная, что непосредственную подработку этого дела ведет один молодой человек, неплохой юрист. Когда-нибудь из него толк выйдет; он и усерден и приметлив, но уж слишком хорошо таблицу умножения знает: только увидит два и два и тотчас же сообразит, что это составляет четыре, а ведь на практике иной раз получается не совсем так. Вы, конечно, догадываетесь, что я говорю о Параеве.

Так вот, в данном случае драгоценная способность молодого человека весьма пригодилась. В деле Клятой шахты все шло по принципу «дважды два». Ему только оставалось свои вычисления производить, а мне — думать. Для размышлений пищи было много.

Первое: аварии были по-инженерски рассчитаны, почти каждая авария сопровождалась обстоятельствами, так или иначе бросавшими тень на Павла Расковалова.