– И здесь тихо и спокойно. Совсем другая жизнь. Нет такой суматохи, как в Майами.
– Мне нравится, когда тихо. Как и в любом другом городе, в Майами много психов. Я вижу их каждый день, поскольку работаю с ними. Но я не хочу еще и жить с ними. Конечно, Форт-Лодердейл не идеален, но определенно здесь более спокойно и старомодно. И я не работаю в этом городе. Как ты знаешь, не следует пачкать там, где ешь...
– Предпочитаешь анонимность?
– Определенно. Стоит того, чтобы по тридцать пять минут ездить на работу.
– Я слишком долго прожил в Майами. Город уже у меня крови, как мне кажется. Я не могу находиться дальше, чем в двадцати минутах от хорошего кубинского ресторанчика, который открыт даже в полночь.
– До границы, разделяющей округа Бровард и Дейд, всего пятнадцать минут езды. И у нас здесь есть и хороший кофе, и рис. Только все дороже.
– Да, это так. Может, стоит перевестись в филиал полицейского управления Флориды в Броварде. И вскоре окажется, что я сижу за рулем микроавтобуса без опознавательных знаков и гоняюсь за детьми, которые прогуливают уроки.
– Вот теперь я знаю, что ты преувеличиваешь. Это не совсем какой-нибудь унылый городишко в штате Айова. Жаль, что нет. На этой стороне границы между округами тоже много всего случается. И все больше и больше каждый год.
– Я просто шутил. В округе Бровард свои проблемы, и их становится все больше, как, впрочем и преступников. Им требуется территория, чтобы жить вне мест, где им судом запрещено появляться. – Доминик замолчал, задумался, провел рукой по бородке. – Наверное, мне просто нравится Майами. Я привык к нему. И еще я очень люблю комфорт.
– Понятно, – тихо произнесла она.
Какое-то время они оба ничего не говорили и просто потягивали вино. Си-Джей выглядела усталой. Ее волосы были скреплены заколкой на затылке, но отдельные пряди выпали, обрамляя слегка загорелое лицо. Она сняла очки, а Доминик крайне редко видел ее без них. Даже без косметики она была симпатичной. Очень симпатичной. Она обладала естественной красотой, о которой мечтают многие женщины. Смешно, но она, как кажется, постоянно пыталась ее скрыть. Система правосудия всегда была миром мужчин, в особенности к югу от линии Мейсона – Диксона[11], и даже в таком городе-метрополии, как Майами. Он все еще наполнен судьями-мужчинами, страдающими мужским шовинизмом. За тринадцать лет работы в полицейском управлении Флориды, в этом городе Доминик видел, как многие женщины прилагают неимоверные усилия, чтобы их уважали в суде, серьезно воспринимали коллеги и судьи. А Си-Джей всегда воспринимали серьезно. Всегда. Вероятно, она – самый уважаемый юрист в прокуратуре, даже более, чем этот ее рехнувшийся босс, Тиглер. Доминик увидел ее серый пиджак на спинке стула в кухне и обратил внимание, что она еще не переодевалась после работы.
– Мне казалось, ты сегодня рано ушла из прокуратуры.
– Да. А что?
– Ты все еще в той одежде, в которой была на работе.
– Да, я немного поработала. У меня еще не нашлось времени переодеться. – Она сменила тему: – Как прошел обыск? Что-нибудь обнаружили?
Она посмотрела вниз и увидела, как Доминик одновременно гладит под столом Тибби и Люси.
– Да. Мы много чего нашли. Я удивлен, что Мэнни тебе не позвонил и не сообщил.
– Он звонил, я ему перезвонила два часа назад и оставила сообщение. Но снова он со мной не связывался.
– Ну, они закончили только минут сорок пять назад. Я поехал прямо сюда. Мы обнаружили кровь в сарае позади дома. Немного, три капли, но достаточно. Предварительные результаты анализа поступили примерно час назад. Она человеческая. Мы проведем анализ ДНК и проверим, соответствует ли она крови Прадо. Вероятно, это займет несколько недель. Не исключено, мы нашли и орудие убийства. Очевидно, Бантлинг любил делать чучела птиц в сарае. Ты знаешь, как называется это занятие?
– Таксидермия.