– Ты о чем?
– Это деревья трибожников. Они братьям и сестре поклоняются. У нас в Вестлавте в свое время приверженцев этой богохульной веры на костре жгли. Да и Боркич их никогда не жаловал. Они почитай только в баронстве Трейси силу имеют. Но видно, в последнее время и сюда эта зараза доползла.
– Почему зараза? – спросил Серега.
– Один брат Соррен – повелитель призраков, вон та фигура у нее еще руки какой?то паутиной оплетены. Он князь царства мертвых. Рядом его брат Чжак, хозяин всего живого. Девушка их сестра Сутси, Миротворица, связующая нить между царством живых и мертвых. Пока все трое в мире находятся, покой и порядок на земле. Но если они поссорятся, то наступит конец света.
Черноус пренебрежительно сплюнул на пол.
– Все равно не понимаю, почему зараза то?
– Потому что богохульство и ересь это. Всем известно, что бог один. Справедливый творец всего сущего. А это все происки темных сил, – высказался Черноус.
– Каждый волен верить во что хочет, – неожиданно вступил в разговор Лех Шустрик, появившийся в комнате. – Вон командир наш все время чуть что господа поминает и кресты бьет. Стало быть он веры северной, на розе ветров вскормленный. Так что мне теперь его боятся, да при случае попытаться горло перерезать. А то вдруг он и не человек вовсе, а Штопальщик, человеком прикинувшийся. Только пока мне вреда он не сделал, пусть будет кем хочет, и верит во что хочет. Я так лично считаю.
– Мне до северян дела нет. Хотя они тоже в бога единого верят, стало быть правильной веры, – хмуро заметил Черноус. – Хоть и правильность у них извращенная какая?то.
Одинцов вступать в богословские споры не спешил. Хотя кое?что интересное для себя все же узнал. Из слов Леха Шустрика становилось понятно, что христианство в этом мире существует. Только его последователи живут где?то далеко на севере, и для вестлавтцев, как и для боркичей они люди чужие и враждебные. А тут еще и Штопальщик какой?то взялся. Интересно, что это за явление такое. Серега запомнил, что при случае надо поподробнее Шустрика расспросить о жителях Севера и их столь близкой вере.
– Одинец, смотри?ка, – окликнул командира Шустрик и показал на занавеску, которая отделяла большую комнату от другого помещения. – Там что?то есть.
Серега, не раздумывая, нырнул за занавеску и тут же застыл ошеломленный увиденным.
Хозяева не бросали свое имущество. Не боялись они надвигающихся вестлавтцев. Они все это время оставались в доме. Только не могли шевелиться и больше напоминали мертвых чем живых.
Комната, в которой оказался Сергей, служила крестьянской семье спальней. Большое супружеское ложе стояло возле одной стены, и маленькая люлька?качалка возле другой. На кровати лежало трое взрослых мужчин и женщина. Они безучастно смотрели в потолок и если бы не ровно вздымающиеся груди, можно было бы подумать, что все они мертвы. На полу лежали аккуратными рядами дети: мал мала меньше. Четыре мальчика от трех до двенадцати лет и две девочки лет шестнадцати. В люльке лежал годовалый ребенок. Все они казалось спали с открытыми глазами. Выглядела эта картина ужасно.
– Чур меня. Чур меня, – запричитал Черноус.
– Что это за фигня такая? – растерянно произнес Одинцов.
Встретиться лицом к лицу с вооруженным врагом привычное дело. Сразиться с чудовищем – нет ничего удивительного. А вот так, чтобы целая семья просто уснула мертвым сном посреди дня, что?то было в этом запредельное.
– Колдовством пахнет черным, – с видом знатока заявил Шустрик.
– Может, попробовать их разбудить, – предложил Сергей.
– Не поможет. Я слышал про такое. Иногда такие деревеньки попадаются путникам. Редко это случается. Уснули они сном вечным. Теперь их точно не добудешься.