Итак, Гари МакАрдл взял штемпель, и понес его с собой, и остался на службе сверхурочно, и поужинал на своем рабочем месте, на тот случай, если подвернутся какие-нибудь «лисьи» документы. Теперь он с грохотом захлопнул ящик стола, потому что дураку ясно, что на Манхэттене нет никаких лис.
И тут пришла Дорис Домбровски.
Это была рыжая неряха с таким количеством веснушек на лице, что можно было покрасить Гудзон в оранжевый цвет. Она завизжала на дежурного сержанта.
– Что это за безобразие, что за сборище?! Что все эти бездельники делают здесь вместо того, чтобы бороться с преступностью на улицах города, где вы и должны находиться?
– Полегче, – устало остановил ее дежурный сержант. Он тоже работал сверхурочно всю неделю. – Какие проблемы?
Рыжеволосая хлопнула ладонью по стойке.
– Проблема в том, что моя соседка уже десять дней как пропала, а вы, тунеядцы, болтаетесь здесь, как будто ждете, когда вам поднесут пиво.
– Вы подавали заявление об исчезновении? – спросил сержант.
– Да, я заполняла заявление об исчезновении, – передразнила она. – На прошлой неделе. Через день после того, как Ирма пропала. А вы даже не помните. Как могут налогоплательщики надеяться, что…
– В Нью-Йорке пропадает очень много людей, мэм, – произнес сержант. Он взял карандаш и начал записывать. – Имя?
– Чье?
– Ваше.
– Дорис Домбровски.
Сержант поднял глаза от бумаги.
– Да, я помню, вы – стриптизерша.
– Слушайте. Я исполнительница экзотических танцев.
Она отработанным движением взбила волосы.
– Верно, – заметил сержант. – В «Розовом котенке». А кто ваша подруга? Та, что потерялась?
– Ее зовут Ирма Шварц, точно так же, как и неделю назад, – сказала Дорис.
– О"кей, подождите секундочку, – он рассыпал по столу стопку бумаг. – Шварц. Шварц…