Книги

Стразы

22
18
20
22
24
26
28
30

- Нет, детка, не все. Основным моим доходом является продажа «мохнатого золота». Слышала такое определение, или объяснить?

- Нет, не нужно, я знаю, что это,- дергаю я плечом, пытаясь выглядеть равнодушно. Липкий страх заползает в сердце, свивая в нем ядовитое гнездо. И видимо мои чувства отражаются на лице, потому что Алекс легко читает мои эмоции и мысли.

- Я продаю людям – очень богатым людям, то, что им нужно. Это не просто эскорт, Эмма. Те девочки, что работают на меня, выполняют самые темные, потаенные прихоти хозяев жизни. Дают им то, что они не могут получить в реальной жизни, даже имея миллиарды. Ты понимаешь о чем я? Товар самого высокого качества. И, предвосхищая твой вопрос, я не заставляю никго насильно продавать себя. Эти женщины знают, на что идут.

- Это же незаконно,- шепчу, представляя, что станет со мной после тех трех месяцев, что прописаны в контракте.

- Скорее- это полулегально в некоторых странах,- спокойно объясняет Беркут, отставляя ноутбук.- Знаешь, что мне сейчас надо, Китти?

Его голос обволакивает мой мозг. Мне кажется я задохнусь, когда сильная рука приподнимант меня, сграбастав за шкирку, как бездомного котенка. Я в его власти, в его полном подчинении. И мне это нравится. Черт с ним с тем временем, что мне отведено. Я наслажусь каждым гребаным моментом присутствия Алекса Беркута в моей жизни.

- И что же, Зайчонок? – выдыхаю я, с радостью наблюдая, как темный зрачок расширается, заполняя собою, стального цвета, радужку. Я его ненавидела вчера, а сегодня поняла одну истину. Мы с ним оба вылеплены из уродливой, слоеной глины. Мы с ним похожи. И в этом заключается моя погибель. И вчера, после того, что я почувствовала, я наконец поняла, что могу вернуть себя. Могу снова стать Эммой. Не той забитой уличной шлюшкой, а женщиной имеющей крылья за спиной.

- Эмма, я хочу просто прогуляться с тобой,- его простые слова ставят меня в тупик. Такое обычное желание, в котором нет никакого подтекста.- Куда бы ты хотела пойти?

- По магазинам,- отвечаю ошарашенно. Эта нормальность кажется мне ненормальной. Мы ненормальные.

- Ты чем то недовольна? Шкаф ломится от шмоток, но ты хочешь по магазинам? – он пытается придать голосу злобы, но я все равно слышу едва скрываемый смех.

- Я хочу купить нормальную пижаму и трусов. Не этих кружевных монстров, от который моя задница чешется до волдырей, а нормальных, гребаных, человеческих трусов «неделек», - улыбаюсь я, самой похабной из своих улыбок.

- Иди в душ, Эмма,- сдавленно рычит Беркут,- пока я не решил, что ты не заслуживаешь даже того, что имеешь, и не приказал тебе целыми днями ходить голой.

Я быстро вскаиваю на ноги. С него станется. Воду пускаю ледяную, только она способна выстудить жар, который охватывает меня от прикосновений моего хозяина, и привести в порядок мысли. Я в его душе, он так и не выгнал меня из своих покоев, когда мы проснулись. Позволил остаться, но не притронулся. И это меня дико взбесило. Я дрожу, но не от холода, а от адского возбуждения. Ледяные струи ударяют по заострившимся соскам, доводя до головокружения.

Я начинаю понимать моего хозяина. Он не злой, просто сломанный. У него не темная душа. Я видела монстра, была в его власти. Алекс иной. В нем два начала. И я нуждаюсь в его двух ипостасях. Он нужен мне как мужчина, и как темный зверь, способный дать мне отпущение и собрать воедино лоскуты моей изодранной души. Но, я знаю одно, я больше никогда не позволю разрушать себя.

- Знаешь, Китти. Ты выглядишь так, что я готов тебя съесть, - ухмыляется Беркут, когда я выхожу из душа, завернувшись в плотенце. Тело горит от соприкосновения теплого воздуха. Аможет от взгляда Алекса.

- Я выгляжу обычной,- улыбаюсь в ответ, мечтая сбросить с себя идиотскую тряпку, и почувствовать его прикосновения.

- Ты не была никогда обычной,- дергает он плечом, - ты ненормальная, детка. И это твой главный козырь.

- А давай после магазинов поедим где нибудь,- мое предложение звучит так естественно, но в глазах Беркута зажигаются злые огоньки. Как же быстро он меняется. Словно другой человек сейчас передо мной.

- Не нужно пытаться разбудить во мне милого парня, Эмма,- почти рычит он,- я не такой. Я мудак, и ты это давно поняла. Запомни, детка, ты не в кино, и я не гребаный Ричард Гир, прикативший на лимузине за Красоткой. Так не бывает ни хера. Уясни себе это, заруби на своем маленьком курносом носике, и больше никогда не пытайся.

- Я поняла,- выдыхаю, едва сдерживая злые слезы, - Пусти.